У дальнего края села, за брошенным, уже давно не используемым болотниками амбаром была яма. Широкая глубокая канава, в которую деревенские свозили мусор со всей деревни. Навоз с хлевов, отрепья и обноски, прохудившиеся лапти, стервь и помои отправлялись прямиком в это гноище. Сюда же выжившие в ночной бойне стащили мертвых тварей, побросав тела вповалку, как придется. На то, чтобы засыпать землей получившийся могильник, у людей уже просто не хватило сил. И теперь разверзнутый зев ямы являл на свет божий ужасную картину, которую представляли собой останки Скверны. Невнятное месиво искаженной плоти, когтей, зубов и глаз, подернутых мутной пеленою смерти. Вся эта груда мертвечины, попав под лучи солнца, принялась усиленно разлагаться, распространяя по округе странный запах. Подтверждая свою чуждость, воняли порождения Скверны не как обычная падаль – тухлым мясом, – а по-особенному. Запахом, похожим на аромат лекарственного дягиля. Запахом, которым брезговали даже мухи.
– Господи боже, что ж это за чудь такая?! – заглянув на дно ямы, воскликнул Петр с отвращением.
– Это то, из-за чего мы пришли сюда. То, что вчера, себе на беду, недооценили. Это Карасева Скверна, княже.
– Никогда не видел ничего столь… необычного. – Тютюря, подступив к краю ярка, с интересом разглядывал навал из тел. Куча мертвечины в ответ вперилась в него сотней страшных безжизненных зениц.
– Такое ощущение, будто слеплены они из разного зверья, вот только как-то никудышно, криворуко. Словно бы гончар, ваявший их, хватил лишку и схалтурил, – задумчиво протянул Петр, уже с бóльшим спокойствием глядя на чудовищ.
– Скорее, он был пьян до чертей на стенах, – ухмыльнулся Калыга, – но правда твоя, Петр Полыч, что-то в них такое есть…
– Точно, поглядите на уродца вон у той коряги. Энто ж вроде волк, токмо с жуткой харей и плавником на хребте, словно у ерша! – перегнувшись через плечо атамана, пробасил Оболь, указывая на одно из страховидл.
Игру в угадайки тут же подхватили остальные приспешники.
– Гляньте, гляньте: вона тот – ну вылитый секач, если б не краснючие глаза и рачьи ноги!
– Ага, а та зверюка похожа на барсука с зубищами словно пилы.
– А это вроде бы косуля, но с клыками…
– Хрена се, косуля! Больше на рогатую кикимору похожа!
– Тихо вы! – прикрикнул на расшумевшихся бояр Тютюря. – Тоже мне, нашли потеху. Но сборище уродов и вправду впечатляет. Снимаю пред тобою шапку, воевода. Теперь верю, что без вашей помощи село бы не уцелело. Ежели такая дрянность поселилась в топях, выбить ее будет не так просто. Видимо, придется нам тут задержаться.
– Нет. С болот нужно уходить. И чем скорей, тем лучше. С теми силами, что у нас остались, их не победить, – сказал Всеволод. Поморщившись, он потер садящую грудь.
– Уж не ослышался ли я? – Калыга вскинул брови и снова растянул губы в паскудной, пренебрежительно-высокомерной улыбке. – Не думал, что прославленный Степной Волк, окольничий при Доброхотном князе, предложит сбежать после первого же боя. Трусливо подожмет хвост. Интересно, как на это Ярополк посмотрит? Зная нашего досточтимого владыку, я решу, что он поднимет тебя на смех. Скажет апримерно эдак: «Как же так, Всеволод Никитич, я отрядил тебя с дружиной, дал в довесок лучших воинов Окоротья, чтобы ты успокоение и порядок на окраины княжества маво принес. А ты чего ж? Возвращаешься домой побитый, да еще и небыли плетешь о чудных непобедимых монстрах. Мол, их железо не сечет и стрела не бьет. Слезы на мыски сапог льешь да сопли по щекам развозишь. Срамота!»
На несправедливые, полные издевки слова Тютюри кметы за спиною Всеволода гневно зашумели, но воевода поднял ладонь, призывая к тишине.
– Выходит, плохо ты собственного князя знаешь, Митрий. Мнится мне, Ярополк, в отличие от тебя, поймет, что возвернулись мы не просто так. Что ежели Скверна оказалась не по зубам двум десяткам закаленных в боях воинов, то пятерке благородных дурней и вовсе не сносить голов. А посему еще раз повторяю: нужно уходить отсюда и забирать уцелевших зареченцев с собой. Немедля же начинать сборы, чтобы к ночи оказаться на холмах, подальше от болота.
– Но ее еще наверняка можно одолеть. Вы просто оказались не готовы! – пылко попытался возразить Всеволоду Петр. – Мы поступим более мудро. Нароем волчьих ям в округе, восстановим засеку. Разведем костры окрест села и поставим на гульбище стрелков…
– И все напрасно. Поскольку смердящие останки в этой яме – далеко не полное… сборище уродов. Вам еще не довелось увидеть то, с чем придется иметь дело.
