Каждый год на Пасху устраивали качели. В разных местах поселка их иной раз стояло до двух десятков. Качели на поляне за нашим поселком устраивались капитально. Один мужик, работавший на подстанции, привозил оттуда на время с десяток заготовок на телеграфные столбы, выбирали из них наиболее подходящие и из них строили качели. Теперь качели нигде не собирают и стоит описать, как это делалось. На установку требовалось семь столбов. Три столба треугольником стояли с одной стороны, три с другой, их глубоко вкапывали и на них ложился самый мощный столб — матка. Верхушки каждой тройки столбов сводились вместе и затягивались толстой проволокой. Через матку пропускали стальной трос или цепи, часто их собирали из кусков, кто что приносил, на них снизу на высоте от полуметра до земли, немного повыше, крепилась широкая толстая доска, на которую одновременно могло сесть до десятка человек. Надо сказать, это не пускалось на самотек, был главный, ответственный за это мероприятие. Он и еще двое-трое любителей покачаться поначалу внимательно осматривали каждое звено цепи, сомнительные удаляли, а разрозненные куски соединяли откованными в кузнице кольцами с отводами, там еще гайка с болтом крепилась наглухо. Качели были придуманы не вчера и на любую неполадку было ответное действие. Трос также осматривался, а стоявшие на краях или на «колыбах», не отсюда ли
Как-то раз в другом месте собирали качели и никак не хватало цепей, вспомнили, что у дяди Харитона на колодце в ограде такая же цепь. Ночью эту цепь у него потихоньку вытащили, хозяин ругался, но ничего не мог поделать и недели три доставал воду ведром, привязанным к веревке.
Самым интересным архитектурным сооружением в поселке была водонапорная башня. Таких и я, когда по молодости побывал кое-где и все мои знакомые, бывавшие в самых разных местах, не видели. И сейчас стоят две таких башни, одна немного повыше другой, разделяет их метра два-три и вверху они соединены тамбуром-проходом. Башня повыше высотой, пожалуй, метров тридцать пять, сейчас крыши у них в виде тупого конуса, в начале шестидесятых у них сняли верхние этажи, наполовину поуже основного здания, они первыми стали поддаваться губительному воздействию сотрясений, там появились трещины. Было принято самое простое решение и башни утратили первоначальный вид, стали ниже метров на пять-шесть, раньше они смотрелись гораздо интереснее.
На этот момент во всей очень обширной Тюменской области было всего лишь шесть городов, причем один из них на самом деле таким не являлся, а имел этот статус исключительно из-за того только, что был окружным центром, это тогдашний Салехард. В нем не было асфальта, каменных зданий и населения едва пятнадцать тысяч. Получше выглядели Ялуторовск и Ханты-Мансийск, но и там места и постройки, напоминающие город, составляли в ту пору лишь несколько процентов от общей площади.
В 1960-м году статус города присвоили Заводоуковску. Перед этим наверху власти некоторое время размышляли, какому населенному пункту присвоить статус города, Заводоуковску или Вагаю. Если бы Вагай на тот момент сохранил важность своего железнодорожного значения, неизвестно еще, кому было бы отдано предпочтение. Но скорые поезда перестали останавливаться, некоторые пассажирские сократили продолжительность стоянок до минуты, все меньше стало формироваться грузовых железнодорожных составов, они стали гораздо более тяжеловесными, вес ранешних трех паровозных составов тащил один тепловоз. Были и другие факторы.
Началась кукурузная эпопея. Я был уже старшеклассником и помню ее очень хорошо.
