Она излучала такое счастье, что на моем лице сама собой появилась улыбка. Еще наши родители подарили ей графический планшет для компьютера, о котором она долго мечтала. Когда Адриана развернула его, то на ее глазах появились самые настоящие слезы, и она впервые за целую вечность обняла наших родителей.
— Оказывается, чтобы ты обняла меня, достаточно было купить тебе пару карандашей, — пробурчал Даффи. — Эх, знал бы я раньше…
— Ты знал, и я обнимаю тебя не поэтому, — шмыгнула носом сестра. — Я думала, вам плевать на мои тупые рисунки.
— Не называй их тупыми, — перебил ее я. — Теперь открой мой подарок.
Ей предсказуемо понравились коллекционные фигурки героев FWO, которые я заказал в Южной Корее, но в настоящий восторг ее привел конверт, который я получил от Кая. Внутри лежало написанное от руки письмо и фотография, на которой он стоял у коллажа из фан-артов игры у себя дома. Среди рисунков были несколько, которые нарисовала сестра.
Она обняла меня и сжала так крепко, что у меня перехватило дыхание.
— Спасибо огромное, Ники.
— Не стоит, сестренка. — Я поцеловал ее в лоб. — Письмо прибереги на потом. Он написал там о личном.
— Хорошо.
Улыбаясь, она собрала все подарки и хотела было подняться к себе, но остановилась, когда Даффи откашлялся.
— Мы не забыли и о тебе, Ни… Доминик.
Я выгнул бровь.
— Но я вам ничего не купил. — Может быть, и купил бы, но все мои деньги ушли нашему арендодателю.
— Ох уж эти дети… — пробормотала моя мать. — Ники, просто замолкни уже и открой чертов конверт!
— Хорошо, хорошо.
Чтобы повеселить их, я размашистым жестом взял с пола конверт, театрально встряхнул его и открыл. Уже хотел было пошутить насчет того, что получаю в подарок купон в местный солярий, но когда я увидел, что было внутри, у меня перехватило дыхание. Там был чек. Из клиники при Университете Сент-Джеймса. Они оплатили мои курсы фельдшера скорой.
— Как? — вымолвил я. — На какие деньги вы это купили?
— Не думай об этом, — сварливо ответил Даффи. — Уже все оплачено, и ты будешь учиться. Понял меня?
— Отец…
— Ты будешь учиться, — сказал он с напором. — Конец разговора.
Я замолчал и кивнул. Глядя на них, я был так ошарашен, что не знал, что сказать. В последнее время я часто задавался вопросом, не забросить ли мне идею построить собственную карьеру. Если дела в магазине наладятся, то в теории я мог вкладывать свое время туда. Можно было даже открыть передвижной фургончик с едой возле торгового центра, но…
Но я не хотел управлять магазином или продавать из фургона еду. Я хотел делать что-то полезное — то, что помогало бы людям. То, в чем я был хорош. То, где бы пригодился мой опыт. Я хотел быть парамедиком. Спустя неделю мучений я наконец-то признал, что я хочу этого сам, что это не мысль, внушенная Люком. Я хотел стать человеком, которым он мог бы гордиться.
Моей матери, впрочем, идея с фургончиком очень понравилась.
Я снова сел на подлокотник и опустил взгляд на чек. В конце концов моя мать вернулась на кухню, Адриана убежала наверх, и когда я поднял глаза, то увидел, что Даффи остался в гостиной. Он подошел ко мне.
— Прости меня, Доминик.
— За что?
— За все. — Он дернул плечом. — За то, что был не лучшим отцом.
— Измениться никогда не поздно, — ответил я. — Старт ты взял хороший.
Он слабо улыбнулся.
— Лишь потому, что мне помог мой непутевый сын.
— Я помог нашей семье, — поправил его я. — Не только тебе.
Его улыбка поблекла.
— Я знаю. И понимаю.
Я встал. И после неловкой паузы быстро обнял его и отошел.
— Ты даже не представляешь, как много значат для меня эти курсы. Я беспокоюсь, конечно, не взял ли ты эти деньги из оплаты аренды, но все равно благодарен.
— Господи, Ники. Я расплатился кредиткой.
Я невольно хмыкнул. Отец так ничему и не научился.
— Как бы там ни было, спасибо тебе за поддержку. Когда я не мог и слова сказать без того, чтобы ты не поднял меня на смех, было довольно-таки тяжело.
Даффи опустил взгляд и сжал кулаки, но я не стал его утешать. Отец должен был понять до конца, как его дерьмовое поведение повлияло на нас с Адрианой, а утешения могли привести только к тому, что он начал бы думать, что это нормально.
— А что с тем мужчиной?
— С каким? — спросил я. — Ты о ком?
— Ну… с отцом Мики.
У меня сжалось сердце. Почему он вспомнил Люка? Я умудрился не думать о нем целых… двадцать минут. Ночь не считалась, потому что он мне приснился.
— А что с ним?
— Ты вроде бы говорил, что он поддерживает тебя с этими курсами.
— Да. Только
Повисла неловкая тишина. Лицо и шея Даффи стали малиновыми — то ли от смущения, то ли от приближения апоплексического удара.
— Вы разбежались?
— Да, — сказал я отрывисто. — В день, когда вы подрались, как пара придурков.
Его взгляд взлетел к моему лицу. Папа был в шоке.
— Этот чертов ублюдок расстался с тобой из-за меня?
Я заговорил было, потом замолчал, потом тряхнул головой. Господи. Наш разговор начал напоминать американские горки.
