– Выходит, я тебя обманул, – сказал Вадим Сергеевич, – не возражай, ты именно это хотел сказать. То есть, я поступил по отношению к тебе нечестно. Стало быть, поговорим о честности. Я ведь понимал, что этого разговора нам не избежать, и, можно сказать, давно к нему готов. О честности так о честности. Прежде всего всё то, что ты навешал на уши старому дураку – мне – в первую нашу встречу, я выбросил из головы или, как вы говорите, стряхнул с ушей сразу, потому что там было правды с гулькин хер, а всё остальное было обычным и весьма глупым враньём. Ты действительно подрабатывал и там и там, и продавцом и грузчиком, только тянулось это не месяцами, как ты расписывал, а неделями максимум. Не устраивали тебя те жалкие денежки, поэтому и протоптал ты дорожку к армейскому дружку Лёхе, который работал на следующего твоего друга Михаила Петровича, а тот на меня, или, скажем точнее, со мной. Работал твой друг Лёха сначала хорошо, а потом плохо, даже очень плохо, за что и был справедливо наказан в назидание всем прочим. А ты, после Лёхиной смерти, стал работать на моего друга и, подчеркну, коллегу Алексея Ивановича, известного тебе как Михаил Петрович. Старая наша чекистская слабость к псевдонимам. Спрашивается, чем же занимался наш юный друг Андрей, который пришёл ко мне пожаловаться на жестокость окружающего мира, непереносимую для его сентиментального сердца, под руководством того же Лёхи и его старшего товарища, гм… гм… Михаила Петровича. А занимался наш Андрей тем, что хладнокровно отправлял на тот свет людей, на которых ему делали заказ, и которые ему лично ничего плохого не сделали. И так вошёл во вкус такой работы, что уже сам, по личному почину, прикончил своего работодателя, упомянутого нами Михаила Петровича, являвшегося, кстати, родным отцом любовницы нашего Андрея – Даши.
– Почему это я… – совершенно по-детски попытался возразить я, – какой мне был смысл?…
– Дойдём сейчас и до этого, – сказал Вадим Сергеевич. – В школе КГБ, где я учился, нам преподавали науку логику, вообще приучали думать логично. Так вот я и подумал: киллер наш решил обрубить концы. О его деятельности – так думал он по глупости – знает только один человек. Я, таким образом, у него как бы на поводке. А мне хочется быть свободным художником, никому не подчиняться и прочая мутотень. Короче, мотив у тебя, с моей точки зрения, был. И, наконец, второе: На Михаила Петровича работало пять исполнителей. После его смерти четверо постарались найти контакт с тем, кто остался, то есть, со мной. И только ты этого не сделал.
– Как я мог найти? – сказал я, уже понимая, что моя игра проиграна полностью, – Я вообще не знал…
– Не будем об этом, – сказал Вадим Сергеевич, – важно, что они попытались. А ты нет. Я, конечно, мог сразу наказать тебя, не хуже, чем Лёху, но я человек прагматичный и решил, что такой решительный парень, который решил – и сразу сделал, сможет мне пригодиться. Поэтому всё это время я не выпускал тебя из виду, а когда решил, что пора – тогда ты и встретился с моим Вадькой на Кипре. Ты всё понял?
– Понял, – пробормотал я с убитым видом.
– Да ладно, – сказал он. – Не унывай и не тушуйся. Твоя жизнь только начинается и если ты сознательно, я подчёркиваю – сознательно поставишь на правильных людей и на их идеи, она окажется богатой… да, богатой на всё: на приключения, на женщин, на деньги – большие деньги, которые означают большие возможности. Сейчас мы с тобой говорим как будто в первый раз – тот, где ты врал а я слушал – не в счёт. Поэтому сейчас, когда ты кое-что узнал и, надеюсь, понял, мне нужен твой чёткий ответ: ты со мной или хочешь отступить? Если хочешь – пожалуйста, мы никого насильно не держим. Может, тебе нужно время подумать?
– Нет, сказал я, – не нужно. – Не такой уж я полный дурак, добавил я про себя, чтобы не понимать, что для ответа у меня есть два варианта, а чтобы выжить – один. – Я, конечно, с вами. Приказывайте, вопросов больше не будет.
– Ну и молодец, сказал Вадим Сергеевич. – Я в тебе и не сомневался. Сейчас иди – когда будет надо – вызову.
