Мне было ясно, что Вадим Сергеевич, Александр Петрович, Пал Палыч, а также покойный Михаил Петрович, – все те, кого Вадим Сергеевич называл системой – были гэбистами. При этом гэбистами отставными, к нынешнему ФСБ относящимися скорее отрицательно, чем положительно. Было также ясно, что это были офицеры в немалых чинах. Если Виктор Семёнович был действительно генералом, то явно не меньше генерала был и Вадькин отец. И уж яснее ясного было то, что их прежняя работа заключалась не в слежке за инакомыслящими. Это была, конечно, разведка или контрразведка. А у таких свои люди есть повсюду, то есть скрыться от них невозможно – достанут всюду. Ну, а кто при таком раскладе я – бывший младший сержант со школьным образованием? Сотрудник? Наёмник? Ответа на этот вопрос я найти не мог. Беда моя была ещё в том, что посоветоваться мне было не с кем. О родителях не приходилось и думать: узнай они, чем я занимаюсь – два инфаркта гарантированы – и это в лучшем случае. А друга у меня нет. Ведь друг – это человек, которому ты можешь открыть душу, чего я не мог сделать ни в коем случае. С тоской я понял, что друга у меня не может быть принципиально. И что на это я обречён всю оставшуюся жизнь. Оставалась только Дашка. Которая всегда чувствовала моё настроение и как могла утешала. Иногда словами, а чаще телом. Но даже ей я не мог полностью открыться, уж не говорю – посоветоваться. Конечно, она понимала, что я занимаюсь какими-то неблаговидными, может быть, даже грязными, делами, но о моей настоящей работе всё-таки не подозревала. Ведь одно дело жить, ну пускай не жить, а только спать с человеком, зарабатывающим деньги не совсем чистыми способами, а другое – с убийцей. И как бы эта профессия не звучала на других языках – на русском единственно верным было слово «убийца». Профессиональный убийца.
Не раз и не два задавал я себе вопрос: чем всё это (имея в виду не столько свою работу, сколько свою судьбу) кончится? Ведь не всегда мой глаз и моя рука будут мне служить так же верно, как сейчас. И что тогда со мной будет, не выкинут ли тогда меня из системы. Как ненужную вещь? При этом прекрасно понимая, что выкинуть из систему совершенно определённо значит выкинуть из жизни.
Ответа на этот вопрос я найти не мог и, подумав (не один раз), решил поговорить с Вадимом Сергеевичем. Рассудил так: моя карьера (скажем так) – в его руках, вот пусть он мне и ответит на этот вопрос.
– Вадим Сергеевич, – сказал я, в очередной раз выслушав его очередные указания, – у меня к вам вопрос. Так сказать, личный…
– Валяй, – сказал шеф, явно находившийся в хорошем расположении духа.
– Сейчас, – начал я, – я выполняю ваши задания и, кажется, выполняю их качественно. Но ведь может случиться так, что задания такого рода вам больше не понадобятся. Вот поэтому я и думаю, а не стоит ли мне получить какую-нибудь серьёзную профессию, которая могла бы вам или, как вы говорите, системе, приносить пользу в будущем. То есть, не стоит ли мне поступить в институт или на какие-нибудь курсы, ну что-нибудь в этом роде… Тогда в будущем…
