Через пару дней, вернувшись от Вадьки, где мы опять повеселились вчетвером, я ещё три часика поспал, принял сотку, закинул грязное бельё в стиральную машину, сходил перекусить, два часа, как прилежный ученик, подолбил английский, и уже ближе к вечеру с бутылкой Будвайзера устроился перед телевизором. Включил семичасовые новости… и бутылка чуть не выпала у меня из рук.
– Вчера ночью, – сказал ведущий «Сегодня», – в Праге в номере гостиницы был застрелен российский бизнесмен Вадим Сергеевич Стороженко, по некоторым сведениям из независимых источников, бывший генерал КГБ. Чешская полиция начала расследование. Сегодня ещё нельзя сказать, с чем связано убийство, с деловыми интересами покойного или его служебным прошлым.
Новость следовало переварить. Но как ни переваривай, ясно одно: у меня произошла очередная смена начальства. Уже во второй раз, хотя на этот – без моего участия. И то, что я перейду под руку нового шефа, а не получу отставку, было мне ясно. Следовало позвонить Вадьке. Раз за разом я набирал номер, телефон был прочно занят.
Я позвонил Дашке:
– Слушала?
– Слышала.
– У Вадьки всё время занято. Поедешь со мной?
– Поезжай один, Андрюша, у меня что-то голова… Ну, там, скажешь от меня тоже.
Через полчаса я был в квартире Вадима Сергеевича. Вадька сидел за столом, где стояла на треть пустая бутылка «Абсолюта» и какая-то закусь. Трубка с телефона была снята.
– Я думал, тебе звонят, – сказал я.
– Да уж звонили. Сто раз, наверное. Соболезнуют, ссуки. Сами, небось, и завалили, волчары.
«А что, – подумал я, – очень может быть. Вадим Сергеевич и сам был волчара хороший, вспомнить хотя бы Виктора Семёновича».
– Помянем, – сказал Вадька, и мы, не чокаясь, выпили по полному стакану.
– Как ты теперь? – Сказал я, – За Вадим Сергеевичем ты был как за каменной стеной.
– В этом смысле всё путём, – сказал Вадька, – отец позаботился. Есть счёт на моё имя, о котором никто не знает, там мне до старости хватит. Можно ещё и квартиру продать, на что мне одному пятикомнатная. Куплю двушку или трёшку, на разницу можно лет пять прожить не хило.
– Ты из новостей узнал? – Спросил я.
– Утром позвонили, – сказал Вадька, – в одиннадцать. Его оказывается в три часа ночи… как раз, когда вы с Дашкой трахаться пошли.
Что меня «система» не забудет, я не сомневался. Мне оставалось только ждать. И ждать пришлось недолго. Меньше, чем через неделю утром раздался звонок:
– Андрей?
– Слушаю, – отозвался я, голос показался мне знакомым.
– Это Иван Карлович, помнишь такого?
– Конечно, – сказал я.
– Вот и прекрасно. Значит, так: запоминай пока адрес. Я здесь ненадолго, – голос казался озабоченным, – пока не подберут замену Вадиму Сергеевичу. Когда подберут, я тебя познакомлю. Пока побездельничай.
И вздохнул:
– Завидую тебе от души.
Квартиру Вадька пока не продавал, и мы с Дашкой частенько у него отмечались. Я подозревал, что он квасит и без нас, отец его всё же как-то сдерживал. При всей своей, как Вадька говорил, занудности, для сына он был и отцом и матерью, которая умерла, когда Вадьке было восемнадцать. Свою работу Вадька бросил. – Денег хватает, – пояснил он, – а в смысле карьеры мне теперь, без фазера, ничего не светит. У них в системе друзья – до тех пор, пока ты нужен…
Через месяц он мне позвонил, явно чем-то взволнованный: Андрюха, приезжай прямо сейчас. Один. Скорее.
– Что случилось? – спросил я, – я только что бельё в машину загрузил…
– На хрен бельё! – заорал он, – Я тебя жду, – и бросил трубку. – Через двадцать минут я был у него. Открыл он не сразу – долго смотрел в дверной глазок. На столе, как обычно, стояла бутылка «Абсолюта».
– Андрюха, – сказал он, налив себе и забыв налить мне, – я пропал. Я не знаю, что делать. Вчера вечером ко мне приходил человек. Он сказал, что «от них». Сказал, что мой фазер должен им кучу денег. Такую кучу, что ты даже представить себе не можешь. Если я отдам всё, что отец мне оставил плюс квартиру – еле-еле хватит. А мне куда – в бомжи?
– Подожди, Вадька. Спокойнее. Давай разберёмся. Ты уверен, что это от них? От тех, кто работал с твоим отцом.
– Хрен его знает, – сказал Вадька, – я его раньше никогда не видел, но он назвал несколько имён… Да ты понимаешь, я на эти морды с детства нагляделся, в любой толпе разгляжу. Причём, эти суки не шутят. Господи, – на моей памяти мой одноклассник вспомнил бога впервые, – что мне теперь делать? Он ведь и сроку дал мне месяц…
Ситуация, понял я, серьёзная. Серьёзней некуда. Что в «системе» люди жёсткие, я понял давно. Не ожидал, правда, что настолько даже со своими, хотя пример с Виктором Семёновичем говорил о многом. А не для того ли, – мелькнула у меня мысль, – и Вадим Сергеевича грохнули, чтобы хапнуть у него то, что он сам нахапал у других? Если так. То эта «система» мало чем отличается от того же «Папы». Вадьку явно надо было спасать. Но как? – и я стал над этим думать.
