Осипший голос превратился в рычание. Изабелла яростно защищала себя, столкнувшись с непониманием. Откуда Эль было знать, как она жила?! Откуда ей было знать, чего ей всё это стоило?! Изабелла почувствовала, как бриллианты в ушах повисли обломками бетона, как бельё за семь сотен долларов стянуло под грудью, словно корсет из китового уса. За что она так отчаянно цеплялась? За комфорт? За роскошь? Та девочка, старательно учившая гаммы на фортепьяно матери, мечтала только о любви, а потом… потом перестала в неё верить. В её жизни остался один ужас и роскошь, которую она получала в ответ на него. И если бы не Алессандро…
— Вынуждают? Да ну. Ну, погрозили тебе, и что? Всё, лапки кверху?
— Но ты не понимаешь! Ты не понимаешь, кто он и что за люди его окружают!
— Ну да, ты-то всё понимаешь… — Эль снисходительно хмыкнула, от этого Изабелла завелась ещё больше. — Знаешь, я тоже всяких людей повидала. Ты его любишь или нет?
— Люблю.
— Так прекрати ныть и докажи это, чёртова трусиха.
— Пошла к чёрту! — крикнула Изабелла и испугалась того, как повела себя. Испугалась, что вернулась в эту свою провинциальность, снова стала глупой простушкой, которую легко было обвести вокруг пальца. Изабелла злилась, но не понимала, на кого: на себя или на Эль, потому что Эль говорила правду. Изабелла струсила. Изабелла допустила мысль, что может взять деньги и исчезнуть, что может из страха предать, и что после будет страдать, потому что страдание — это привычно. Привычно сносить удары судьбы и подставлять левую щёку. А сопротивляться, схватить за руку бьющего — страшно. Но она попробует. Лишь бы ей хватило времени. Лишь бы она успела хотя бы мельком увидеть его.
Не попрощавшись, Изабелла вскочила из-за стола и помчалась к выходу, чтобы поймать такси.
— Это точно? — Алек взялся за уголок простой чёрной папки, не решаясь заглянуть внутрь. Ему казалось, что всё вокруг рухнет, «Корелли консалтинг» превратится в руины и похоронит его под собой, если он сделает это. Он боялся, что это окажется правдой. И это случилось.
— Бумаги перед тобой, смотри, — сквозь зубы бросил Джулиано и отвернулся к окну.
На столе лежал отчёт частного детектива. В рекордные сроки человек со стороны сумел разузнать обстоятельства «предательства» семьи Литой Корелли. Человек со стороны, а не собственная служба безопасности — их Руссо Корелли просто не допустил к делу. Он не дал собственному сыну возможности оправдаться. Алек прочёл текст по диагонали, стараясь не вчитываться, и не принимать слишком близко…
Лита Корелли была невиновна. Анонимный доброжелатель, который подкинул ей информацию об Осборне, сыграл на её честолюбии, неопытности и горячности, попросту обманул — Лита дала делу ход и спровоцировала череду скандалов, ударивших по репутации Семьи. Параллельно с этим была взломана её электронная почта и цифровая подпись. И самое главное — в час перевода денег она была на скачках, она говорила с Алеком. У неё было железное алиби. Но Руссо Корелли не дал им разобраться. Не дал ни часа… Алек внутри себя вдруг перестал называть его отцом. Алек отделился от него — Руссо Корелли стал для него палачом, хозяином, работорговцем, свихнувшимся стариком, только не тем, кто вырастил его и кому Алессандро должен быть благодарен. В этот самый момент Алек ненавидел его, а ещё больше ненавидел себя. За то, что слепо верил ему, шёл за ним. Почти стал таким, как он.
— Ты отцу это отправлял?
— Нет.
Алек взглянул на Джулиано, тот смотрел в окно, перекатывался с носка на пятку и жевал губы, по его виду невозможно было определить, что он чувствует. Наверняка ничего хорошего.
— Я отвезу сегодня.
— И что ты надеешься услышать, Алек?! — Джулиано резко развернулся к нему. В его покрасневших глазах блестели слёзы. Он так и не смог справиться, это было очевидно. Алессандро вдруг стало стыдно за то, что сам он отошёл как-то слишком быстро. Не успел почувствовать всю полноту горя: залил его спиртным, завалил сверху неотложными делами, забил злостью. И Изабеллой. Алеку вдруг захотелось немедленно позвонить ей. — Извинения?!
— Я хочу хотя бы раз в жизни услышать, что он сожалеет.
— Не услышишь, — ядовито хмыкнул Джулиано. — Он убил Данте. Твоими руками убил. О чём этот человек может жалеть?!
В его словах был резон. Но надежда — неубиваемая сволочь, никак не хотела отпускать…
Звонок телефона раздался неожиданно громко. Корпус завибрировал в кармане, словно огромное насекомое — отвратительное чувство, Алек, путаясь в прокладке пиджака, немедленно вынул его. Звонил охранник Изабеллы. Алек дал ему свой личный номер для экстренных случаев, чтобы тот звонил ему напрямую, в обход Лео Фалани. И Алек понял, что сделал это не зря.
— Синьор Корелли, синьорина Изабелла пропала. Мы просмотрели записи камер. Её увезли. Такая же машина. Кто-то из наших, синьор… но она не отвечает, телефон вне доступа, никто из ребят не в курсе, — затараторил секьюрити. Выслушав доклад, Алек завершил разговор коротким «Я понял».
