Это я так подвожу к тому, что мое прощание с «Формулой-1» (по крайней мере в качестве гонщика) совсем не означало, что я распрощался с гонками. Начать можно с того, что здесь, в Лос-Анджелесе, я много занимаюсь картингом. Получается ли у меня так же здорово, как в семнадцатилетнем возрасте? Ответ «нет». Но мне нравится стремиться к тому уровню и заодно превосходить ожидания окружающих. В конце концов, я уже старикан (на самом деле я не старикан, мне 39, но по меркам картинга я — ископаемое), и никто не ждет от меня сверхскоростей на карте, потому что я гонщик «Формулы-1», а это совершенно иной мир. Глупо ожидать от победителя Уимблдона, что он окажется асом в пинг-понге только потому, что и там, и там есть мячик, сетка и удар бэкхендом.
Для меня более сложный вопрос — а хочу ли я стремиться к великим целям? И здесь, похоже, ответ снова «нет». Я просто хочу получать от этого удовольствие, а для меня самый верный способ перестать получать удовольствие — оказаться в ситуации, где на меня что-то давит. В чем смысл ускользнуть из-под пресса ответственности «Формулы-1», только ради того, чтобы снова угодить под каток?
Так что нет, поучаствую в гонках местного значения здесь, в США. Здорово будет приезжать в фургоне на соревнования по картингу — прямо как в старые добрые времена с отцом. Я даже карты собираюсь раскрасить в старой цветовой гамме команды «Ракета».
Моя основная гоночная деятельность сконцентрирована сейчас на серии Super GT.
Я уже упоминал этот термин пару раз. GT. Если вас он заинтересовал, то читайте дальше, потому что я считаю, что серия GT — лучшие гонки в мире. И я это говорю не только потому, что в 2019 году[3] вместе с моей японской командой Team Kunimitsu выиграл в этой серии чемпионат. А может, как раз поэтому. Кто его знает? Здесь надо еще поразмышлять.
В отличие от серии GT3 (в ней участвуют практически те же дорожные суперкары, с которых сняли все лишнее, усилили и добавили каркас безопасности) в Super GT машина представляет собой монокок из углеродного волокна, на который крепится кузов. У нее 650 лошадиных сил и куча прижимной силы (не так много, как у болида «Формулы-1», но все равно много), и она весит тонну, то есть на 350 кг больше, чем болид «Формулы», и для гонщика в этом и заключается ключевая разница, именно поэтому машина Super GT проходит круг на 15 секунд медленнее. Гонки устраивают только в Японии на трассе «Судзука» (она на втором месте среди моих самых любимых трасс) и на старом автодроме «Фудзи», и называют их Super GT, потому что они, ну, суперкрутые.
Впервые я сел за руль такой машины в 2016 году, когда еще был пилотом «Формулы». Компания Honda, поставлявшая моторы для McLaren, проводит мероприятие День благодарения, где фанаты могут посмотреть на заезды по трассе «Мотеги», в которых участвуют болиды «Формулы-1», IndyCar, Super GT, а также множество различных мотоциклов. Я не упустил возможность прокатиться в машине Super GT, и мне так понравилось, что я сказал организаторам:
— Есть шанс, что вы дадите мне поучаствовать в гонках на этой машине в 2018-м?
И они ответили:
— Было бы здорово! Попробуй проехать «1000 км Судзуки».
Получилось так, что я поучаствовал в этой гонке в 2017-м (это была одна из двух моих гонок в том году, вторая — Гран-при Монако), выступая за команду Mugen Motorsports. Мне очень понравилось ездить за них. В смысле, гонка была неудачной — мы собрали несколько проколов и штрафной проезд по пит-лейн, так что финишировали не на высоких местах, но я был в восторге от самого процесса, поэтому, когда они спросили, хочу ли я попробовать в следующем году, я ответил: «Жду не дождусь».
В серии Super GT участвуют пять машин Honda, на которых ездят разные команды, но я хотел попасть именно в Team Kunimitsu, потому что следил за ними много лет, знал их историю и восхищался их пилотом Наоки Ямамото, который стал моим напарником.
Конечно, это непросто. Хотя в Super GT хватает прижимной силы, все равно там большую роль играет механическое сцепление с дорогой, а поскольку мне ближе аэродинамика и я множество лет потратил, чтобы научиться использовать именно ее, а не механическое сцепление, которое зависит от работы покрышек и подвески, я все еще не до конца освоил машину. Это совсем другое вождение. Но я люблю сложности. Мне нравится учиться.
Все совещания проходят на японском, а мой японский ограничивается словами «суши» и «саке». И, поскольку на совещании гоночной команды о сырой рыбе разговор не идет, то я просто стою, как истукан, и жду, пока они закончат и поговорят со мной на английском.
