Так, подумала Лена испуганно. А что там у нас с защитой было? Должна была быть – и по идее, не маленькие же, и по ощущениям тоже, – но вдруг. Вот не хватало на старости лет залететь. Да еще от постороннего. Да еще с первого раза. Глупость, но обычно кретинские варианты оказываются самыми вероятными. А еще СПИД бывает, не говоря уж про трипперы всякие. Трудно представить себе более достойное завершение непорочной семейной жизни, чем помереть в сорок два от СПИДа, рожая невесть от кого.
Паника снесла Лену, растоптала и отхлынула, оставив холодную гадливость. Чего истеришь-то, дура, подумала она неуверенно, быстро оделась, открыла дверь и прислушалась. В квартире была темнота и тишина с еле слышным сопением в качестве малозаметной рамочки.
К подошвам в колготках линолеум не приставал, обойдемся без медвежьей походки. Лена, дождавшись, пока глаза снова привыкнут к сумраку, разбодяженному отсветом из распахнутой ванной, отыскала сумку, по возможности тихо нашла в ней телефон, автоматически проверила пропущенные вызовы – их не было, конечно, зато напа́дало стопятьсот уведомлений в разных мессенджерах, пора их снести к черту, коли гештальт закрыт, – включила фонарик и обошла диван. У изголовья блеснула надорванная обертка презерватива. Ну вот, подумала Лена, поспешно гася фонарик. Зря страдала, дура. То есть не зря, конечно, – урок тебе: в следующий раз не постфактум страдай, а убеждайся – как это, префактум, что ли? Прекоитум.
Допущение про следующий раз было даже посмешнее латинских приставок. Лена склонилась над спящим Алексеем, внимательно рассмотрела напоследок его гордо сопящий профиль и прикинула, не хочет ли поцеловать или погладить по суворовскому хохолку. Поняла, что нет. Сентиментальное подозрение немедленно уравновесилось: Лена вспомнила любимый анекдот Митрофанова «Нет у меня больше друзей», представила, как провернет сейчас трюк, аналогичный тому, что жена из анекдота применила к пьяному мужу, припершемуся домой в использованном презервативе, и бросилась прочь, зажимая рвущееся сквозь пальцы прысканье. Так и не заглянув в предполагаемый чулан Синей бороды. Пусть законная жена, дети и предыдущие жертвы Алексея спят спокойно.
В прихожей Лена тщательно повспоминала, не забыла ли чего в этой квартире, в которую никогда не вернется, покатала по извилинам шальную мысль стырить что-нибудь – не то чтобы на память, а в поучение Алексею, дабы не вырубался, приводя незнакомцев, – но поняла, что мысль эта ей не нравится даже в комплекте с допущением, что так она научит товарища по удовольствию бдительности и спасет его от грядущего хама-собутыльника или клофелинщицы.
На улице было стыло и несвеже. Никогда это не кончится, подумала Лена с резко, как из бочки, нахлынувшим отчаянием, выдирая из кармана медицинскую маску. Никогда.
Домой идти в таком настроении не хотелось, да и в предыдущем, тревожно-веселом, не хотелось. Ни в каком не хотелось. Чего она дома не видела?
Но и в этом дворе, невиданном, незнакомом и пустом, где даже окна всех трех домов светили реденько и в неправильном порядке, не хотелось оставаться тем более.
Лена слабо представляла себе, где находится. От этого было слегка неуютно. Она поспешно вышла со двора и чуть не рассмеялась. Дом Алексея стоял торцом к улице Калинина, или как уж она сейчас называлась, от которой до дома было десять минут пешком. А в сотне метров все так же жирно полыхала вывеска «Повод есть» – того самого кафе, где Лена сняла Алексея. Или наоборот. Или взаимно.
Неужто работает еще, удивилась Лена, глянула на экран телефона и удивилась еще больше: всего-то половина двенадцатого. А чего ж так пусто-то кругом? С другой стороны – а как иначе, сообразила она, ускоряя шаг и все равно чувствуя, что не хватит у нее ни дыхания, ни устремленности, чтобы добраться сейчас до дома. Надо или такси вызывать, или снова дать себе передышку в кабаке. Ага, и снова мужика цепануть, и так от заката до рассвета. Перевыполним норму жизни за одну ночь, товарищи, ура, если не сотрем себе все или и впрямь на маньяка не нарвемся. Спать-то все равно не хочется. А что хочется? Да ничего. В этом и отчаяние момента.
Можно просто перевести дыхание в кондиционированном предбаннике, заодно разобраться с желаниями и предпочтениями, а потом идти дальше, подумала Лена, плотно прикрыв за собой дверь и сдирая маску с тройным концентратом уличной вони, сбитой, наверное, в пласты энергией вдохов и влагой выдохов.
Из кафе пахнуло грилем и корицей. Стало жарко и неохота наружу. Нажраться же собиралась, подумала Лена, веселея. Мишн анкомплитид, или [14]не с того конца выполнена. А вот хряпну, расслаблюсь, и тогда уже домой, твердо решила она, снимая куртку и вручая ее уже пару раз осторожно выглянувшему из гардероба вежливому пареньку, который то ли не запомнил, что видел уже Лену сегодня, то ли решил не подавать вида.
