Оксана понимала, что это скорее ее пунктик, знала, что все вокруг читают в туалете, разговаривают по телефону, смотрят фильмы, даже едят, справляя нужду, – но сама к этому множеству принадлежать не хотела и не собиралась делить ложе, дом и если не остаток, то значимый кусок жизни с человеком из туалета.
Оксана об этом не то чтобы подумала – просто так в короткий миг скользнули ощущения, наработанной связкой, как говаривал Тимофей, тыча ей под нос экранчик с интересным, по его мнению, мордобоем. Выходит, я и впрямь постоянно расставляю вешки с негативными оценками и тяну вдоль них границы возможного и недопустимого, подумала Оксана с немножко испуганным удивлением. И верю этим оценкам куда сильнее, чем своим глазам и ушам, во всяком случае, опираюсь на них увереннее: про бумаги в сортире мгновенно додумала и осудила, а чудовищный разговор Салтыкова с Тимуром возле свалки до сих пор считаю ошибкой восприятия – ни проанализировать толком не попробовала, ни Данилу о нем сказать. А ведь надо.
Надо сесть и подумать: это я так боюсь разрыва или ищу повод для него. Потому, например, что дело идет к серьезным отношениям, к которым я не то что не привыкла – я их опасаюсь и, пожалуй, не хочу. Или слишком хочу – так, что неудачи просто не переживу.
Переживу, куда денусь, у меня Марк, подумала Оксана, и толчок прохладного озабоченного счастья, как всегда, вышиб остальные тревоги и сомнения, а может, и открыл ей глаза. Она увидела документы. Папочка была примерно там, где Оксана сразу и высматривала, в бездверном шкафу рядом с галошницей, стояла на ребре, прислонившись к стенке, вот и осталась незамеченной от двери.
Ну слава богу, подумала Оксана и шагнула к папочке.
– Тут паркет вообще-то, – произнес глухой женский голос.
Оксана вздрогнула и застыла, попыталась стряхнуть ледяную волну, обдавшую странно, от живота к рукам и ногам, и резко повернулась.
В дверях стояла женщина среднего роста в темной верхней одежде, только ярко-желтый респиратор, такой же, как у Оксаны, язвой полыхает ниже платка. Оксана нахмурилась и попыталась сказать что-нибудь уверенное и строгое, но женщина, шагнув в квартиру, стянула респиратор к шее и продолжила:
– Пара таких прогулок – и хоть меняй. Могла бы и разуться, как… хорошая гостья, тем более как хозяйка.
Она прикрыла за собой дверь, расстегнула куртку, деловито выдернула из калошницы пару старых тапок и принялась стаскивать сапожки.
Митрофанова, подумала Оксана с облегчением, которое тут же сменилось раздражением. Чего она тут делает-то?
– Я думала, вы съехали, – сказала Оксана.
– Я думала, у меня муж до самой смерти будет, – неожиданно легко отозвалась Митрофанова.
– Ой, – сказала Оксана с досадой и облегчением. – Сейчас будем отношения выяснять?
– Только если настаиваешь.
Митрофанова бросила стянутую куртку на калошницу, шагнула в сторону Оксаны – та напряглась, – но, миновав ее, остановилась у круглого раздвижного стола, осматриваясь. Она была крепче, моложе и стройнее, чем представляла Оксана, и одета была просто и удобно, так что выглядела немногим старше Оксаны. Почему-то это было неприятно, как будто еще имело какое-то значение.
– Всё на месте? – не удержалась Оксана.
Митрофанова улыбнулась, села и показала на стул напротив.
– Не терпится все-таки, да? Значит, совесть есть, хорошо. Садись, попробуем снять тяжесть с души друг у друга.
И говорила она, несмотря на простудную гнусавость, куда лучше, бойче и умнее, чем ожидала Оксана. Это тоже было неприятным.
Оксана снисходительно улыбнулась и сказала, не двигаясь с места:
– Простите, я предпочту удалиться. Может, в следующий раз…
– Следующего точно не будет, не мечтай, – перебила Митрофанова. – Лови последний шанс. Спрашивай, отвечу честно.
– Да на что ты ответишь, – сказала Оксана презрительно, садясь не на указанный стул, а на тот, что подальше. – Мы уж как-нибудь сами справимся.
Митрофанова сунула ладошки под бедра, повозилась, устраиваясь поуютней, и поинтересовалась с непонятной интонацией:
– С чем именно вы справитесь? С тем, что у Митрофанова язва желудка и двенадцатиперстной, только-только залечили, но, если с диеты уйдет, сразу три дырки вот здесь?
Впрочем, на себе Митрофанова показывать не стала, даже ладошек из-под бедер не вынула, просто качнула подбородком и продолжила:
– С твоей ипохондрией справитесь, или чего ты такая бледная да дерганая? Может, просто авитаминоз, так его купировать надо бы. Тут у свекрови в темнушке вареньев стратегический запас, кушай, пока шанс есть.
Оксана усмехнулась и закинула ногу на ногу.
