Словно в ответ на его горе сверху послышалось тоненькое всхлипывание, почти сразу перешедшее в басовитый рёв, и Сириус, не поверив своим ушам, замер, с надеждой вглядываясь в потолок, будто обладал умением смотреть сквозь преграды. Рёв не умолкал, иногда переходя во всхлипы, и Блэк судорожно кинулся искать палочку, отводя глаза от мёртвого друга и вспоминая об опасности — наверху могла быть ловушка.
Нащупав искомое под диваном, он там же обнаружил и палочку Джеймса, видимо, закатившуюся туда, когда тот упал. Машинально схватив и её, он, не думая, тут же положил её на столик с едой и напитками, так и оставшийся неприбранным после их посиделок, и помчался наверх, спеша и перепрыгивая через ступеньки.
Впрочем, и там спешить уже было не нужно — кто бы ни напал на дом Поттеров, его тут не было, в чём Сириус и убедился, мимоходом распахнув двери спален — хозяйскую и пару гостевых. В них было ожидаемо пусто и тихо, и он, наконец, добрался до детской, рёв из которой становился всё сильней — у крестника были здоровые лёгкие и сейчас это, несомненно, порадовало Блэка.
Дверь в детскую была сорвана с петель, и из проёма совершенно неожиданно тянуло осенним холодом. Причину этого Сириус понял сразу же, как только шагнул в комнату, на всякий случай держа наготове палочку, хотя и прекрасно понимая, что для сражения она не понадобится за неимением противника. Впрочем, сейчас Сириус легко разорвал бы того голыми руками или, что вероятнее, обернувшись Бродягой и вцепившись ему в глотку, чтобы с наслаждением рвать сволочь, лишившую его семьи — а Джейми и Лилс были его семьёй, той, что не отворачивалась от него никогда и что приютила, когда ему это было нужно…
В детской царила разруха, совершенно отсутствующая внизу, что явно давало понять — Джеймса застали врасплох, а вот Лили, лежащая тут же, возле кроватки, в которой, злой и красный, в слезах надрывался сейчас Сохатик, дорого отдала свою жизнь — разрушенные бомбардой часть стены и крыши, а также повреждённая мебель явно говорили о том, что вокруг кроватки с младенцем шёл бой, и он был выигран миссис Поттер, пусть и ценой собственной жизни, ибо самое для неё дорогое — её дитя, её Гарри — был жив…
Сириус, подойдя к лежащей на боку Лили, поправил волосы, рыжей волной прикрывшие лицо, и закрыл ей глаза, не имея сил заглянуть в них. Не пытаясь понять, куда же девались нападавшие, он поспешил к крестнику, затихшему, явно переводя дух, и взял его на руки. Тот, мокрый и несчастный, всхлипнул особенно жалостливо, и Сириус неосознанно прижал его ещё сильнее, желая поделиться теплом и любовью и удивляясь самому себе, не имевшему раньше желания лишний раз возиться с малышом и только мечтая о том времени, когда с ним можно будет играть, обернувшись Бродягой, или катать на метле, не опасаясь переломать хрупкие косточки.
Мозг будто разрывало на куски — бешеный Блэк, подняв голову, требовал немедленно найти предателя и убить; более спокойная и рассудительная часть его натуры, появившаяся недавно, шептала, что месть подождёт, главное — это крестник, а Бродяга просто скулил, забившись в тёмный угол и оплакивая друга.
Стараясь отогнать явившуюся непрошеной мысль о мести Питеру и задумавшись, куда податься с малышом, Сириус не следил за тем, что творится вокруг, поэтому тяжёлые шаги на лестнице заставили сердце тревожно забиться. Но кто бы там ни был, Блэк ничего уже не мог сделать — ребёнок на руках не давал возможности сразиться с врагом в полную силу. Так что оставалось надеяться, что за порогом друг.
Жалобный треск перил лестницы, ступеньки которой скрипели так, будто вот-вот рухнут под тяжестью того, кто рискнул совершить сей подъём, и знакомые жалостливые всхлипывания и извинительные бормотания заставили Сириуса облегчённо выдохнуть и расслабиться — уж этот голос он знал, так что поспешил навстречу, чтобы не дать его обладателю окончательно разрушить ступеньки — ведь ему-то с Гарри по ним ещё спускаться!
— Хагрид, вернись вниз, мы с Гарри сейчас придём! — прокричал Блэк и, взглянув ещё раз на Лили, поспешил к лестнице, прижимая к себе согревшегося в его объятиях и уснувшего было Сохатика, заворочавшегося от крика. О том, что он сейчас снова увидит мёртвого друга, Сириус старался не думать.
— Блэк, ты, что ль? — отозвался Хагрид, и его маленькие глазки прищурились, пытаясь разглядеть появившегося в проёме лестницы человека. — А Поттер вот, того…
Хагрид всхлипнул и снова полез в карман, откуда и извлёк гигантских размеров платок, промокнул им заслезившиеся глаза и трубно высморкался.
— Эванс… то есть Поттер… ну, Лили… тоже… — внезапно став косноязычным, пробормотал Сириус и, видя слёзы Хагрида, снова, не выдержав, прослезился, пытаясь сдержать рвущийся из горла горестный то ли стон, то ли вой. — И Джеймс… Я убью Хвоста!..