Сириус, одной рукой вытирая глаза, слезящиеся от ветра (да, от ветра, ведь мужчины не плачут), а другой направляя мотоцикл, говорил Сохатику разные глупости, пытаясь перекричать разыгравшуюся на высоте стихию — лишь бы не молчать, ибо за молчанием приходила, несмотря на рёв двигателя, тишина, а за ней пустота — та, что внутри, где-то за солнечным сплетением — и она разрасталась всё шире, если Блэк, забывшись, замолкал, и расплёскивала холод и боль, безжалостно сжимая в ледяных ладонях его сердце. Поэтому он не останавливался, спеша рассказать Сохатику всё-всё: и про школьные проказы, и про квиддич, и про заразу Нюниуса, что почти всегда умудрялся вывернуться из засад, с упорством, достойным иного применения, на него устраиваемых. Про Хогвартс, где коридоры бесконечны, а лестницы часто ведут не туда, куда надо идущему, про Чёрное озеро и гигантского кальмара и, неожиданно перескакивая с темы на тему, про море, на которое они с крестником обязательно поедут, когда тот подрастёт, и про самую лучшую метлу, которую Сириус ему непременно подарит… А слёзы катились, оставляя на щеках мокрые дорожки, замерзающие на холодном ветру…
* * *
До Хогвартса добрались быстро. Сириус, проигнорировав закрытые ворота, долетел прямо до школьного двора и обнаружил там целую делегацию, их встречающую — видимо, Хагрид всё же успел доложить о прибытии. Перед огромными дверьми школы стоял сам директор Дамблдор, и на его лице были написаны укор и, что ещё больше поразило Сириуса, недоверие, которое подтверждалось волшебной палочкой в руке, явно приготовленной к бою.
За правым плечом директора, как и положено соратнице и заместителю, стояла Минерва МакГонагалл, сосредоточенная, несмотря на слёзы, а за левым находился Хагрид, возвышаясь над начальством незыблемой скалой. Рядом с профессором трансфигурации обнаружилась и мадам Помфри, решительно настроенная оказать помощь хоть самому Волдеморту, если бы та ему вдруг понадобилась.
— Сириус, как же так? — с болью в голосе произнёс директор, когда Блэк, заглушив мотор, спрыгнул с мотоцикла. — Поттеры мертвы? Неужели ты предал их?
— Я?! — удивился Сириус постановке вопроса и закричал, распаляясь: — Я не предавал! Никогда! Только не Джеймса!
— Но ведь ты был хранителем — и Фиделиус пал…
— И поэтому вы думаете, что я предатель?! Пожиратель Смерти?! Тогда что я делаю тут, в Хогвартсе, с Гарри Поттером в коляске моего мотоцикла?!
— Гарри здесь? — удивилась МакГонагалл.
— А Хагрид разве не сказал?.. — Сириус, недоумевая, посмотрел на своего декана и перевёл взгляд на директора. — Я ведь говорил ему, что мы отправляемся в Хогвартс…
— Ну, я… это… — забормотал Хагрид, в волнении не зная, куда деть руки, и в очередной раз доставая платок. — Директор, того… знает…
— Альбус, ты сказал, что отправил за Гарри Хагрида. Я думала, что мальчик уже в безопасности, раз Рубеус вернулся.
— Гарри в безопасности, — согласился Сириус. — Со мной, а не у тётки-маглы, куда его почему-то решил отправить директор.
— Я думал, ты предал, — с горечью произнёс Дамблдор.
— Это Питер! — взъярился Блэк, снова вспоминая о предателе. — Это всё из-за Петтигрю! Это он был хранителем! Мы решили, что так будет лучше — он незаметен, никуда не суётся и никому не нужен… — окончание фразы Сириус произносил почти шёпотом, с горечью понимая, что так и было — они считали Хвостика самым бесполезным членом своей команды, от которого всего и нужды, что добраться до Драчливой Ивы. Незаметный серый крыс… который предал…
При мыслях о предателе у Сириуса вырвался рык вперемешку со всхлипом, и ему снова захотелось отомстить бывшему приятелю. Немедленно! Найти крысу и порвать ему глотку!
Гарри, будто почувствовав изменившееся настроение крёстного, проснулся и разразился рыданиями. Мадам Помфри, поспешившая было к ребёнку, наткнулась на дикий взгляд Блэка и непроизвольно отступила. Сириус мотнул головой, прогоняя морок, и постарался взять себя в руки, загнав жажду мести куда подальше — он ещё доберётся до жалкой крысы, а сейчас важнее здоровье крестника.
— Мадам Помфри, у Гарри лоб рассечён, — произнёс он, давая понять, что уже достаточно пришёл в себя. — Наверное, задело осколком.
И, снова вспомнив о мёртвых Поттерах, застонал от бессилия.
Медиведьма не заставила себя ждать. Подойдя к мотоциклу, она склонилась над ревущим малышом, воркуя и пытаясь успокоить, хотя то, что Гарри использовал для протеста всю силу своих лёгких, говорило о том, что в общем его здоровье вполне удовлетворительно.
— Сириус, и всё-таки я думаю, что Гарри было бы лучше с его тётей. Сомневаюсь, что ты знаешь, как обращаться с младенцами, — голос забытого было Дамблдора прозвучал резко и громко из-за неожиданно смолкшего плача ребёнка.
— С тётей? Нет! Я вполне справлюсь, найму няню, обзаведусь эльфом. Почему Петунья? Она ведь магла! Так почему?