Гарри всё-таки проснулся от внезапного крика и заплакал. Хагрид потянулся к ребёнку, будто желая забрать, но лестница натужно затрещала и великан поспешил её покинуть. Блэк тоже не стал тянуть, быстренько спустившись вниз, мечтая при этом заткнуть либо уши, либо крестника, и, выскочив мимо великана на улицу, мельком взглянув последний раз на Джеймса, зажмурился в попытке унять всё же пролившиеся слёзы.
Оказавшись на крыльце, Сириус поёжился от холодного ночного воздуха и, успокоив наконец-то ребёнка, обратил внимание на бормочущего что-то лесничего.
— А как ты-то здесь оказался, Хагрид?
— Так я ж того… и говорю же… Меня… это, ну… директор Дамблдор… великий человек, да… так вот… того, послал… Ему же Петтигрю…
Услышав ненавистную теперь ему фамилию, Сириус взъярился, жажда мести застила глаза, и снова поднял голову буйный блэковский характер — он хотел бежать, ловить эту крысу и убивать… рвать на куски, чтоб перестала болеть душа, чтобы не стоял перед глазами мёртвый друг. Отомстить немедленно, сейчас же — умыться кровью врага, ошибочно считавшегося другом! Отомстить!..
— Давай Гарри-то, — услышал он, и кровавая пелена медленно рассеялась, стоило лишь вспомнить о крестнике. — Дамблдор сказал отвезти в Хогвартс, значится… ну и эта… родственникам… Так вот, кабыть…
Из как всегда не особо информативной речи великана Сириус услышал только одно — Гарри хотят отдать родственникам. Но ведь у Сохатика, кроме него самого, теперь осталась только тётка-магла, сестра Лили. Как её там?.. Петунья?..
Сестру бывшей Эванс он помнил плохо — не интересовали его маглы, вот если только пошутить… Они с Джеймсом как-то заглядывали к Лили в гости да на свадьбе Петуньи были по приглашению. Вот там-то они и развлеклись… Правда, маглам, в отличие от них с Джеймсом, весело почему-то не было. А Петунья и вообще — противная особа. И вот к ней Гарри?! Да причём здесь она?!
— Хагрид, ты чего? Это я родственник Гарри. Самый ближайший вообще-то. По Блэкам. К тому же он мой крестник — куда уж ближе.
Уточнять, что он уже и сам Блэк только по фамилии, Сириус не стал — крёстный он и этим всё сказано. Ведь для чего маглы да, впрочем, и маги, придумали крёстных? А вот как раз для таких случаев — не стало у ребёнка родителей, кто позаботится о нём? Правильно! Крёстный! Вот и он, Сириус, будет заботиться о Гарри. Надо только добраться до дома, и всё будет хорошо…
Взглянув на Сохатика, будто ожидая, что тот подтвердит его мысли, Сириус только сейчас обнаружил на лбу у малыша рану, измаравшую личико кровью, сейчас уже высохшей и взявшейся коркой. Забеспокоившись, он подумал, что всё же стоит, наверное, отнести ребёнка в Хогвартс. Не к Дамблдору, конечно же, а в больничное крыло. Там мадам Помфри обработает рану — не соваться же в госпиталь св. Мунго. Мало ли что, вдруг Пожиратели — а это точно были они или даже Тот-Который лично — захотят добить ребёнка?
Мысль была признана верной, и, махнув рукой Хагриду — «я в Хогвартс!», Сириус двинулся к мотоциклу — с ребёнком аппарировать было нельзя, так что наличие под рукой транспорта было наконец признано удачным обстоятельством, хотя в общем, что уж тут говорить, об удаче даже думать не приходилось.
Великан, озадаченно почесав в затылке и потоптавшись на месте, видимо, приняв какое-то решение, сунул руку в карман и через мгновение исчез, явно активировав порт-ключ. Сириус поспешил трансфигурировать коляску мотоцикла в люльку, только на колёсах, и, с ужасом осмотрев получившийся гибрид, поспешил положить туда крестника, тщательно укутав того прихваченным из детской одеялом. Гарри пискнул было недовольно, но почти сразу замолчал, глядя на Сириуса.
— Ну что, Сохатик, полетаем? — поинтересовался Блэк, наколдовывая магические «ремни безопасности», чтобы крестник не вывалился, не дай Мерлин, и, продолжая болтать, уселся в седло верного механического зверя, сразу заурчавшего мотором от прикосновения хозяина.
Вывернуть от стены, в которую мотоцикл стоял почти уткнувшись, и взлететь не составило труда — не мог же он, право слово, тратить много времени на разворот. И вот они уже над домом, и Сириус смотрит куда угодно, только не вниз и назад, на развороченную крышу и стены… Не туда, где остались лежать мёртвый друг и его жена, так, признаться, и не успевшая стать своей в компании Мародёров. В той компании, которой уже не существовало — один из них был мёртв, один предал, а другого они предали раньше, усомнившись сами…