— Ах, вон вы о чём, — понимающе кивнув, собеседник печально улыбнулся. — Я был смертельно ранен и упал за борт во время боя нашего пароходофрегата «Владимир» с турецким «Перваз-Бахри».
И тут же досадливо поморщился.
— Сам виноват. Повёл себя как мальчишка. Непременно захотелось всё рассмотреть. Всё-таки это было моё первое настоящее дело, первый вражеский корабль, с которым нужно принять бой. Вот я и забрался на ванты. Думал, только чуть посмотрю и назад. Но наш капитан Григорий Иванович Бутаков заметил, рассердился и приказал мне немедленно занять своё место по команде. Я уже начал спускаться, да только не успел. Какой-то особенно меткий турок выстрелил и попал в меня. Наверное, из французского штуцера. Это ружьё бьёт далеко и чрезвычайно точно. И представьте себе, мадемуазель, я не только увидел, как пуля ударила меня в грудь, но и как лечу в воду. Ещё и подумать успел, что душа-то пойдёт вверх: на небо, на божий суд, а тело вниз — на дно морское. Глаза закрыл, молитву начал читать…
Рассказчик внезапно замолчал, невидящим взглядом уставившись куда-то мимо слушательницы в обрушившийся склон оврага, словно бы заново переживая случившееся когда-то.
Девушка терпеливо ждала, стойко удерживаясь от вопросов и даже не пытаясь его торопить.
— Тогда-то и начались настоящие чудеса, — вновь заговорил Жданов, словно очнувшись от наваждения. — За борт-то я упал в Чёрное море — солёное, а вынырнул в пресном озере! Представляете? Мундир на груди порван в клочья, а на теле ни царапины. Только сил нет никаких. Я себя таким беспомощным только в двенадцать лет чувствовал, после того как тифом переболел и чуть Богу душу не отдал.
Мичман машинально перекрестился и продолжил:
— Однако же кое-как выбрался на бережок. Посмотрел на небо голубое и подумалось мне, что я, недостойный, сподобился смертным телом в райские кущи попасть. И так мне тогда страшно стало от мыслей таких богохульных, что закрыл я глаза и, верите ли, Ия Николаевна, заплакал, словно дитя малое!
При этих словах мичман пристально посмотрел на подругу по тяжёлой попаданской доле. Та слушала его, как заворожённая, невольно подавшись вперёд и вытянув шею. Вспомнив своё состояние, после того как, выпав из кабины лифта, очутилась в горном лесу, она энергично закивала.
— Да кто бы такого не испугался!
— Вот и я, на что уж храбрецом себя считал, — без лишней скромности заявил офицер уже немного другим, чуть более «доверительным» тоном. — А сколько тогда страху натерпелся! Представьте себе, совсем духом пал. Да только слышу, как трава шелестит под чьими-то лёгкими шагами. Открыл глаза: смотрю, девочка лет десяти в одеждах белых с лицом прекрасным как у ангела. Только волосы длинные и переливаются всеми цветами радуги. Красиво так, что взгляд не оторвёшь. Тогда-то я и понял, что ангел это и есть. Наклонилась ко мне и говорит: «Не бойся, раб Божий Александр. По воле Вседержителя перенесла я тебя смертельно раненого в этот мир, чтобы смог ты здесь достойную жизнь прожить». Тут я окончательно лишился чувств. Как понять такое? Только не видел я больше этого ангела и не смог просить о сём.
Молодой человек бросил на девушку взгляд, полный отчаяния и какой-то совершенно детской надежды. Как будто именно у неё есть ответы на все его вопросы.
— У меня ничего такого не было, — разочаровала соотечественника Платина. — И никто ко мне не являлся.
Тут она немного кривила душой, вспомнив то и дело появлявшийся в воздухе аромат корицы, который мог ей просто померещиться. И свой эротический сон в лесной избушке. Но его могла вызвать и болезнь.
Собеседник выглядел явно разочарованный. А Ие очень хотелось услышать продолжение истории коллеги-попаданца дальше, поэтому она быстро спросила:
— И что дальше? Что случилось когда вы очнулись?
— Увидел странных людей, — усмехнулся Жданов. — С гладко выбритыми головами, в больших коричневых балахонах. Суетятся вокруг меня, лопочут что-то на непонятном языке. Подумал, что опять видения или кошмары.
— Монахи, — понимающе кивнула собеседница.
— Да, — подтвердил мичман. Похоже, он считал явление девочки с разноцветными волосами самой важной частью случившегося с ним приключения и теперь то ли разочаровался, не узнав о своём ангеле ничего нового, то ли успокоился, поделившись мучившими его воспоминаниями.
