— «Обитель девяти богов» в датунских горах, что в провинции Сагаро уезда Кванбок. Об этом я, конечно, потом узнал. Сначала думал, что попал в Китай или в какой-нибудь Сиам. Вроде бы там монахи тоже на лысо головы бреют. Да только те все жёлтые и узкоглазые. А лица этих людей вполне европейские. Пытался я с ними говорить по-английски и по-французски, и по-немецки, и даже на латыни и греческом, хоть сии языки я и знаю совершенно недостаточно. Спрашивал про Париж, Лондон, Санкт-Петербург, даже про китайского богдыхана. Да всё без толку. Обращались со мной очень почтительно, словно с коронованной особой. Любое моё желание старались исполнить. Сами-то монахи ни мяса, ни рыбы не ели, но меня ни в чём не ограничивали. Разве что в вине. Но оно у них слабенькое, мне столько не выпить, чтобы опьянеть. Ну и…
Замявшись, офицер как-то странно усмехнулся, посмотрел на застывшую соотечественницу, чуть покраснел и, отведя взгляд, прокашлялся.
— Когда язык их немного изучил, понял, что они посчитали меня посланцем с неба. Пруд, в который я попал, почитается священным, посвящённым тем самым девяти богам, в числе коих есть богиня Асиона. Так её как раз и изображают девочкой с разноцветными волосами, и она у них числится Хранительницей радуги. Я пытался объяснить, что никакой не небесный посланец, а обычный человек, попавший сюда по воле Господа, и эта Асиона — ангел, сиречь настоящий посланец его.
Тут молодой человек вновь перекрестился и замер, глядя на Ию с возрастающим недоумением. Скорее машинально, чем осознанно та торопливо совершила крестное знамение.
Платина не считала себя сильно верующей или тем более воцерковлённой. Однако в храм иногда захаживала ставить свечки или заказать молебен за родственников. Но из всех молитв знала только «Отче наш».
— Только простые монахи мне так и не поверили, — мрачно усмехнулся Жданов. — Странная у них вера. Они почему-то думали, что я изгнан из небесной страны богов на землю в наказание за какой-то проступок. Нечто вроде ссылки, чтобы жить среди людей.
— То есть никто не знает, кто вы на самом деле? — уточнила Ия.
— Я смог убедить только настоятеля обители преподобного Туэно и брата Дарака, что меня лечил, — ответил мичман. — Прочие же монахи всячески сторонились меня и избегали любых разговоров, если только те не касались самых насущных вещей.
— Как долго вы пробыли в монастыре? — поинтересовалась девушка.
— Если считать по местному календарю, то около года, — почти не раздумывая, ответил офицер. — Меня нашли в месяце Зайца, а сейчас уже идёт месяц Лягушки.
Вздохнув, он неожиданно посетовал:
— Никак не могу привыкнуть к этим звериным названиям. И неделей тут нет, то есть ни понедельников, ни суббот. Все дни одинаковы, различаются только по номерам. Когда пост соблюдать, непонятно? И в году здесь не триста шестьдесят пять дней, как у нас, а триста семьдесят три. Как узнать, когда тут Рождество отмечать, когда Пасху? Да и был ли здесь Христос? Случилось ли его воскрешение?
Соотечественник выглядел по-настоящему растерянным и озадаченным, а вот Платина никогда даже не задумывалась о подобных вещах. Ей вдруг очень захотелось как-то подбодрить «предка», произвести на него благоприятное впечатление. Поэтому, напрягая свои микроскопические познания в религии, она привела, как ей показалось, совершенно «железобетонный» аргумент:
— Но Бог-то здесь точно есть. Я имею в виду Бога-отца. Он же сотворил весь мир.
— Но это же совсем другой мир, — совершенно серьёзно напомнил молодой человек. — И здесь может быть свой Творец. Или мы попали во владения нечистого.
«Очень может быть», — мрачно усмехнулась про себя Ия. Однако, вспомнив из прочитанных книг, какое важное значение имели вопросы религии для жителей России девятнадцатого века независимо от возраста и сословия, шутить подобным образом не решилась, ограничившись крылатой фразой из советский киноклассики:
— Это вряд ли. Никто же не покушался на вашу бессмертную душу?
— Нет, — после некоторого размышления согласился собеседник.
— И тот ангел с разноцветными волосами ничего же не требовал от вас за новую жизнь в этом мире?
— Нет, — уже гораздо бодрее подтвердил Жданов.
Успев за время пребывания здесь поднатореть в демагогии, девушка с деланным удивлением вскинула брови.
— Но разве же дьявол будет делать что-нибудь бесплатно? Бескорыстен только Бог.
— Я тоже так думаю, — кивнул мичман. — Не похоже всё это на дьявольские козни. И преподобный Туэно тоже самое говорил, только на свой манер. Другими словами. По его рассказам выходило, что Асиона — одна из самых добрых здешних богинь. И ни в одной их священной книге не написано, чтобы она хоть раз кого-нибудь обидела. Только вот её считают покровительницей маленьких девочек, и преподобный не понимает, почему она вдруг захотела мне помочь? Но я-то знаю, что никакая она на самом деле не богиня, а всего лишь ангел — посланец Господа нашего, исполняющая его волю.
