— Разумеется, — солидно кивнул Жданов. — Меня предупредили, что там собирается отнюдь не высшее общество. Но это единственная возможность занять достойное положение в этой стране. Опасности меня не пугают. Не хочу хвастаться, мадемуазель, но я неплохо фехтую. Приходилось, знаете ли, и на дуэли драться. Батюшка мой, Павел Афанасьевич, вышел в отставку майором Екатеринославского кирасирского полка и всю жизнь хотел, чтобы его сыновья тоже пошли в кавалерию. Я с малых лет в седле, но всегда мечтал стать морским офицером. Мы даже едва не поссорились из-за этого. Хорошо, что добрый покровитель нашей семьи, его сиятельство граф Сергей Васильевич Шереметев, уговорил отца позволить мне поступить в Морской кадетский корпус. Нет, нет, сударыня, провести остаток подаренной жизни в монастыре и молиться богам, в которых не верю, мне не хотелось. Уж лучше рискнуть…
«Мужчинам всегда проще, — в очередной раз позавидовала соотечественнику Ия. — В крайнем случае, я бы тоже могла куда-нибудь завербоваться, вместо того чтобы прятаться по лесам и чужим замкам. Нет, нам, женщинам, в попаданцах делать нечего!»
— Преподобный Туэно всё понял и не стал меня удерживать, — с видимым удовольствием вспоминал мичман. — Он позволил мне посещать монастырскую библиотеку, где я прочёл все книги по здешней воинской науке. Пороха тут не знают, воюют только «белым», сиречь холодным оружием. Знаете, что это значит, мадемуазель?
— Колюще-режущее, — согласно кивнула девушка. — Мечи, сабли, копья и луки со стрелами.
— Правильно, — одобрительно хмыкнул офицер. — Пришлось вспомнить то, чему нас учили на уроках военной истории…
— А вы знаете, как изготовить порох? — встрепенувшись, беззастенчиво прервала его Платина, внезапно ощутив острейший прогрессорский зуд.
— Я же изучал артиллерию, мадемуазель, — вроде бы даже обиделся молодой человек. — Я, конечно же, могу его сделать при наличии соответствующих ингредиентов, но не стану этого делать.
— Почему? — растерялась Ия.
— Когда мы с преподобным Туэно беседовали о моём мире, я рассказал ему о Бородинской баталии, о битвах при Лейпциге и Ватерлоо. Он тогда ужаснулся смертоносности нашего оружия и попросил меня сохранить этот секрет в тайне. Отказать ему я не смог и дал слово.
Понимая, что убедить благородного юношу объяснить хотя бы ей, как изготовить порох, не получится, девушка недовольно проворчала:
— Всё равно рано или поздно они до него сами додумаются.
— Но без меня! — подтверждая её предположение, решительно заявил собеседник. — Я на бесчестье не пойду и слово своё не нарушу.
— Даже не сомневаюсь в этом, — криво усмехнулась Платина, в очередной раз сетуя на скудность своих практических знаний. Вот если бы она сама умела делать порох…
«Ну и что? — спросила себя пришелица из иного мира. — Для нормального оружия к пороху ещё много чего надо: ствол, спусковой механизм, гильзы, капсюли и прочая дребедень. А мне здесь смогут изготовить разве что какой-нибудь фитильный самопал, ну или кремнёвую фузею, которую заряжать замучаешься. Тот же д'Артаньян хоть и назывался мушкетёром, а почти всю книжку только шпагой и махал».
Отбросив бесполезные мечтания, Ия вслушалась в слова Жданова, кажется, даже не обратившего внимания на её минутную задумчивость.
— … Когда я немного оброс и уже не походил на монаха, настоятель сам проводил меня в уезд. Там в канцелярии мне выписали документ, с которым я уже мог не опасаясь ни городских стражников, ни помещичьих гайдуков…
Девушка понятия не имела, что означает это слово, но по смыслу догадалась, что мичман так называет охранников местных землевладельцев, следящих за порядком в сельской местности.
