Конечно, Лондон ничем не походил на ту отдаленную часть Шотландии, где находился Хогвартс, однако прогулка по набережной вызывала у Гарри ощущения, которые он испытывал сидя на берегу озера. От воды веяло каким-то умиротворением, решил Гарри, и даже шум автомобилей и гудки пересекающих Темзу барж не раздражали юношу.
Чуть погодя он остановился под фонарем и принялся листать купленный путеводитель, пытаясь решить, куда лучше податься завтра и послезавтра. Однако выбор был настолько огромен, что вскоре у Гарри буквально закружилась голова. В любом случае, наилучшим будет просто следовать интуиции. Кстати, об интуиции: не пора ли ему было двигаться назад?
Когда на горизонте возникло здание Парламента, Гарри восхищенно замер: от вида каменной громады, освещенной в ночи яркими огнями, захватывало дух. Как ни странно, ему вспомнилось, как перед ним впервые предстал Хогвартс: замок нависал над ним, буквально сияя великолепием. Разумеется, Хогвартс был гораздо более... ну... волшебным во многих отношениях. Ни одно маггловское здание не могло с ним сравниться. И, несмотря на это, при полном отсутствии магии, достижения магглов поражали.
Тут внимание юноши привлекло расположенное на берегу реки необычное сооружение - напоминающее часовню, с цветной конической крышей, блестевшей, словно драгоценность, и с золотым крестом на макушке. С любопытством приблизившись, Гарри разглядел небольшую открытую мраморную конструкцию. Внутри оказалась маленькая скамейка, и Гарри с удовольствием присел отдохнуть, искренне наслаждаясь открывающимся великолепным видом – река с одной стороны и Парламент – с другой. «Какой занятный домик», – восхитился Гарри, заметив в центре неглубокую купель.
Уходя, он наткнулся на табличку. И, разбирая в тусклом свете фонарей слова, прочел: «Мемориал Бакстона». Ну, из этого много не узнаешь... но дальше шло продолжение: «Монумент в память отмены рабства, 1834г.»
Он словно проглотил живого угря. Где-то глубоко внутри что-то сжалось – ощущение настолько сильное и осязаемое, что ему мгновенно стало плохо. Лондонская идиллия разлетелась в пух и прах, он отчетливо вспомнил, что именно ожидало его в Шотландии.
Рабство в Британии не отменено. Во всяком случае, не для него.
Очевидно, только магглы защищены от него законом.
Внезапно здание Парламента обрело еще более соблазнительный вид. Да и маггловский мир казался по-своему прекрасным. Он отдал бы все на свете за возможность в нем затеряться, начисто забыв о магии и обо всем, что она из себя представляла! Притвориться, что никогда не слышал об упивающихся или темных лордах. Распоряжаться собственной жизнью и отвечать лишь за самого себя, а не быть обязанным спасти весь мир.
Чувство усилилось, когда он приблизился к ярко освещенному зданию. На противоположной стороне улицы перед ратушей расположился целый ряд статуй. Наверняка каких-нибудь знаменитых личностей маггловской истории. Имена многих из них он видел впервые. Какой была бы его жизнь, родись он магглом? Узнал бы он все эти имена? Учился бы он в университете или в школе? Или уже зарабатывал бы на жизнь?
Был бы он счастливее, чем сейчас?
Однако в одном он не сомневался: будь он магглом, его бы не ожидала участь раба, его единственная работа не заключалась бы в подготовке к совершению убийства, а его единственный любовник не оказался бы зацикленным исключительно на сексе, не желая иметь с Гарри ничего общего вне постели.
Но что толку в мечтах и несбыточных желаниях? Ему предстояло пожизненное рабство, и никакая агония этого не изменит. Ни капли. Подобные размышления лишь испортят чудом доставшиеся ему несколько дней свободы накануне принятия неизбежного будущего.
А принять его Гарри придется. Причем, выражая пламенное желание сделать это.
Вздохнув, Гарри повернулся к Парламенту спиной и отправился назад в гостиницу.
Глава 38
«Все, довольно грустных мыслей», – твердо приказал себе Гарри, покидая наутро гостиничный номер. Он намеревался встать пораньше и увидеть как можно больше, но, по-видимому, организму требовалось отоспаться. Или же Гарри по природе был «совой». Раньше у него не было шансов понежиться в постели: его шумные соседи по спальне в Хогвартсе или же понукающие быстрее приступить к работе по дому родственники всегда вынуждали встать раньше, чем ему бы того хотелось. Однако он помнил, как поздно просыпался в «Дырявом Котле».
Все-таки странно – Гарри почти девятнадцать, а он до сих пор не определился: «жаворонок» он или «сова».
Интересно, чего еще он о себе не знает?
Сегодня за конторкой портье пожилого клерка сменила стройная девушка лет двадцати двух. Темноволосая и сексапильная, она могла бы украсить обложку модного журнала – ну, по крайней мере, на взгляд Гарри. Она приветливо улыбнулась, когда юноша достал из холодильника очередную бутылку колы, и проинформировала, что по утрам в столовой подается полный завтрак по-английски.
– Всего три с половиной фунта для постояльцев гостиницы, – добавила она, когда Гарри покачал головой.
