– О, теперь, когда я нашла более интересную добычу, этого не случится, – промурлыкала Беллатрикс, надвигаясь на Гарри. – В чем дело, Гарри? Неужели наш золотой мальчик не почувствовал приливы и отливы магии и не понял, что от его маскировки не осталось и следа? О да, ты выглядишь самим собой. Видно даже твой шрам, хотя ты явно пытался его замазать какой-то дрянью, а? Что бы то ни было, ты уже давно ее вытер. – Беллатрикс облизнула губы. – Твои жалкие чары невесомости привлекли мое внимание. Я поняла – где-то поблизости маг, но и не мечтала, что им окажешься ты... гуляешь по Лондону в одиночестве, дорогой? Надо же, какая удача.
Чем дольше ведьма разглагольствовала, тем больше Гарри приходил в себя, сознавая, где находится и что его окружает. Он слышал отдаленный шум толпы. Он был рядом с Беллатрикс, пытался разобраться в значении ее слов, хотя упоминание о маскировке сначала сбивало с толку. Ах да. Он замаскировал лицо, а шок от ранения, вероятно, свел его усилия на нет...
У него не было палочки, и Упивающаяся знала, кто он...
Однако для аппарирования не нужна палочка, а значит, он был не совсем беспомощен. Гарри сосредоточился, как его учили, и попытался протиснуться сквозь тесный канал, который вернул бы его в гостиницу.
Но магия оказалась вне досягаемости. Мучительно недоступна. Гарри снова сделал усилие – на сей раз зажмурившись, чтобы сосредоточиться. Увы, силы, похоже, отступили еще глубже.
– Никогда не слышал об антиаппарационных щитах? – глумилась Беллатрикс.
Гарри заскрипел зубами – ну разумеется, ведьма позаботилась об этом. Но это был не последний имеющийся выход. Беллатрикс ожидал еще один сюрприз. Пусть продолжает болтовню, а он тем временем засунет руку в карман. Да-да, пусть себе треплется – нужно выиграть время и отвлечь ее внимание, давая себе шанс к побегу.
– Что, Беллатрикс, развлекаешься разрушением маггловских мостов? – холодно выплюнул Гарри. – Выходит, оказывать услуги Волдеморту бывает не слишком престижно, а?..
К тому моменту его рука уже коснулась носового платка, полученного от Северуса накануне путешествия в Норвегию. Казалось, с того времени прошла вечность, но он прекрасно помнил инструкции: развернуть платок, произнести пароль активации.
Гарри выхватил платок, взмахнул рукой, разворачивая ткань, одновременно крича заклинание, которое отнесет его в убежище, подальше от Беллатрикс, подальше от моста, который все еще вибрировал под ногами.
Он действовал быстро – у него были рефлексы ловца, однако Беллатрикс оказалась быстрее.
– Incendio Portkey! – прокричала ведьма, в то время как Гарри кричал:
– Квиддичный капитан!
Он ощутил крючок где-то в районе пупка, уже начинающий тянуть его к безопасности и спасению.
И платок рассыпался в прах. Пепел высыпался из кулака, опадая на мостовую.
Ощущение крючка под пупком исчезло. Гарри в ужасе огляделся – он не переместился ни на дюйм. И все еще стоял на Тауэрском мосту, лицом к лицу с Беллатрикс Лестранж.
Теперь ведьма хохотала, как безумная.
Тогда Гарри попытался сбежать по-маггловски, резко обернувшись и бросаясь наутек. Черт, ну почему он не додумался носить в кармане уменьшенную метлу? Что с того, если бы даже магия и повлияла на квиддичные качества «Всполоха»! Все равно ему уже не придется в него играть, верно?
– Petrificus Totalus! – донеслось ему вслед, и Гарри с размаху грохнулся лицом вниз на мостовую. Казалось, у него треснул лоб – так сильно он ударился о цемент. Еще одно заклятие перевернуло его на спину, и он больно стукнулся о мостовую затылком.
Прямой, как доска, не в силах пошевелиться, Гарри даже не мог моргнуть, беспомощно наблюдая за приближением Беллатрикс Лестранж.
– Ах, какой упрямый мальчик, – ведьма склонилась над ним и улыбнулась. – Но теперь тебя поймали, и будь уверен, что на сей раз я расплачусь с тобой за то жалкое подобие Cruciatus’a, которое ты послал в меня в министерстве. Говорят, эффект гораздо сильнее, если ты даже не в силах дергаться.
Гарри увидел занесенную над собой палочку.
– Настало время умереть, Поттер, – ощерилась она. – Но для начала... ты как следует помучаешься. Crucio!
Вспышка агонии. Беллатрикс оказалась права – Cruciatus гораздо невыносимее, когда им посылают в неподвижное тело. Гарри даже не мог кричать.
Но, может, так оно и лучше.
Последнее, что сохранилось у Гарри в памяти до потери сознания от боли, – лицо Беллатрикс Лестранж, которое все надвигалось… надвигалось… надвигалось… пока не заполнило все, не оставив ничего, кроме тьмы.
Гарри снились бесконечные, ведущие в пустоту коридоры, темноволосый молодой человек, который приглашал в кино, а затем с ухмылкой отступал и, растягивая слова, разглагольствовал о мировом засилье тьмы. Объясняя, что теперь Гарри придется всегда оставаться в подземельях. Навсегда.
«Нет!» – протестовал Гарри, гневно хватаясь за палочку. Однако в руке почему-то оказывался световой меч.
