– Нет, нет! – воскликнул Гарри и протиснулся к ней поближе сквозь паникующую толпу. Она пыталась привязать к себе младенца какой-то веревкой, и Гарри яростно заорал, накрывая ее руки своими:
– Не надо! В коляске безопасней. Что, если он выпадет у вас из рук?
– Что тут происходит? – перекрикивая шум толпы, спросила женщина.
– Не знаю. Я... – Но Гарри не закончил фразы. Кто-то грубо оттолкнул его в сторону, и несколько человек протопали мимо, спеша к спускающейся с моста лестнице. Он стал проталкиваться к женщине. Сильно прихрамывая и опираясь на коляску, та пыталась протиснуться к лестнице. Черт, как она вообще сюда забралась с коляской? Наверно, тогда ей помогли, теперь же каждый спасает свою шкуру.
– Ну-ка, обопритесь на меня. – Он потянулся в карман за палочкой. Пользоваться магией прилюдно было нельзя, но он вполне способен исподтишка сотворить чары невесомости... Едва шевеля губами, он прошептал заклинание и ощутил, как уменьшился вес женщины. Поддерживая ее одной рукой и толкая коляску другой, Гарри влился в людской поток, несущийся к спуску.
Очередной толчок оказался такой силы, что Гарри испугался – выдержит ли мост? Людей отбросило к перилам, он заметил, как какой-то пожилой господин чуть ли не перелетел через парапет, но кое-как удержался, а в следующий момент уже миновал это место, влекомый толпой.
Движение транспорта окончательно остановилось, поврежденные автомобили преграждали дорогу. Водители и пассажиры выбирались наружу, вливаясь в толпу, которая стремилась поскорей добраться до лестницы и покинуть мост.
Казалось, многих просто растопчут до того, как они успеют отсюда выбраться.
Мост как бы покрылся рябью – словно лента, которой взмахнули, закрутив спиралью – будто конструкция пыталась повернуться вверх тормашками, стряхнув в мутную воду машины и людей.
Гарри едва замечал крики, панику, истерику вокруг.
К нему летело что-то твердое, и даже квиддичные рефлексы оказались бесполезны. Он отклонился, но его все равно ударило и понесло в сторону от женщины с коляской. В голове возникла жуткая мысль.
Чары невесомости! Если мост снова начнет изгибаться, она даже не удержится на земле!
Он полез в карман и отменил заклятие за секунду до окончания полета. Больно ударившись головой о камень, он врезался в одну из башен.
Едва сохраняя сознание, Гарри сполз на землю, с лица струйками стекала кровь. Рядом валялся чей-то чемодан горчично-желтого цвета.
«Самсунайт», было написано на ярлыке.
Внезапно воцарилась странная тишина, хотя он явственно ощущал вокруг себя топот ног. Находиться в укрытии башни было все равно, что очутиться в глазу циклона.
Гарри неуверенно поднялся, чувствуя, что вот-вот упадет. Вытерев лицо и убрав волосы с глаз, он потер лоб, тщетно пытаясь остановить кровотечение. Теперь мост накренился, словно собираясь улечься на бок. Или же это Гарри так шатало. Цвета смешались, словно акварельные краски в воде, все вокруг потеряло четкость. Да, наверное, это с ним что-то было не так. Кажется, в кармане что-то зашевелилось, но юноша не рискнул опустить голову и проверить, опасаясь потерять сознание.
Глубоко вдохнув, Гарри ступил вперед, оттолкнувшись от башни. Теперь мост не кренился, а словно завертелся вокруг своей оси. Нужно срочно выбираться отсюда! Он снова шагнул, рассчитывая, что его подхватит людским потоком и вынесет к лестнице.
Однако в толпу он так и не влился.
Кто-то аппарировал прямо перед ним, преграждая путь.
Белое лицо. Длинные, черные волосы.
Черты, которые он тут же узнал.
Черты, которые он ненавидел, неистово
– Ну-ка, ну-ка, – злорадно ухмыльнулась Беллатрикс Лестранж. – Какие люди! Гарри Поттер! – Она хрипло рассмеялась. – О, нет, я просто в восторге. В чем дело, Поттер?
Гарри охватила слабость и головокружение, он совершенно утратил ориентацию, но еще достаточно владел собой, чтобы потянуться за палочкой. В кармане, однако, ничего не было.
– Не волнуйся, о палочке я уже позаботилась, – издевалась Беллатрикс. И Гарри увидел свою палочку в руке ведьмы. – Неужели не заметил?
«Соображай, соображай, соображай же», – твердил себе Гарри. Однако это было необычайно трудно. Прилив адреналина свидетельствовал, что рана на голове перестала кровоточить, но сознание никак не хотело проясняться. Вокруг все по-прежнему вертелось, тротуар словно уходил из-под ног.
– Прошу прощенья, – прохрипел он, смутно что-то припоминая. Обед. Привлекательный молодой человек, называющий его чужим именем. – Меня зовут Джонатан, и, если вы не против, мне нужно успеть сойти с моста, пока он окончательно не обвалился.
