Впрочем, темноволосый молодой человек игнорировал протест, с увлечением информируя о проходящей в «Блэкуэлз» сезонной распродаже: три книги по цене двух. Гарри должен обязательно туда заглянуть. Однако гриффиндорец уже размахивал световым мечом и был не в силах остановиться. Внезапно на месте, где стоял Ричард, оказалась лишь кипа одежды, так же как от Оби-вана...
«НЕТ!» – снова закричал Гарри, напоминая себе Люка.
И тут возник запыхавшийся, словно астматик, Волдеморт. Воздев световой меч, который с первым взмахом превратился в волшебную палочку, он почему-то заговорил голосом Беллатрикс.
– Crucio...
Гарри очнулся, извиваясь в судорогах, пытаясь блокировать пульсирующую в венах агонизирующую боль, которая буквально разъедала изнутри. Нужно бежать от нее, скрыться – но он словно окаменел. Любая попытка завершалась тем, что его, словно растянутую до предела резиновую ленту, с силой припечатывало вниз.
Не в состоянии сдвинуться с места, он мог лишь ерзать – какое-то заклинание ограничивало движения. Нет, не Petrificus. Ощущения, невзирая на накатывающие тошнотворные волны боли, были иными. Гарри чувствовал себя гигантским гонгом, в который били изо всех сил снова и снова. Каждая вспышка агонии наслаивалась на предыдущую, подвергая пытке, для подпитки которой требовалась лютая, неукротимая ненависть.
– Finite Incantatem, – наконец прошептала Беллатрикс.
Наихудшая боль утихла, но ее отголоски продолжали прокатываться сквозь тело, сотрясая его подобно вибрации гонга после удара. Гарри с трудом выровнял дыхание.
– Ты ужасно выглядишь, бедняжка, – склонилась над ним Беллатрикс. – Какие воспаленные глаза. Ай-яй-яй. Неужели я таки перестаралась?
Гарри попытался податься вперед, но чары клейкости позволяли сдвинуться лишь на дюйм, а затем резко оттягивали назад к... матрасу, тупо осознал он. Чуть повертев головой туда-сюда и напрягая периферийное зрение, ему удалось рассмотреть грязную комнатенку. Вряд ли они находились в Лондоне.
Он повернулся к Беллатрикс, пытаясь анализировать ситуацию. Палочки не было – это он еще помнил. Потом – тщетная попытка аппарации. На всякий случай Гарри тут же попытался аппарировать снова, но магия по-прежнему ускользала.
Беллатрикс тихо рассмеялась, и звук показался таким зловещим, что у Гарри по коже пробежали мурашки.
– Не выйдет, дружок, – весело издевалась ведьма, мотая головой, и черные волосы задели его лицо. Гарри поежился. Как могут черные волосы быть такими сексапильными у Ричарда или Северуса и такими отвратительными у этой?..
– Ах, Северус, – промурлыкала она, легко царапая его руку длинными ногтями. – Как мило! Северус... я всегда подозревала, что его ответы Темному Лорду были слишком гладкими. Чересчур правдоподобными. А теперь выясняется, что между вами существует определенная... привязанность? Ты и Северус. Какая прелесть!
– Он ничего не знает! – в ужасе запротестовал Гарри. Черт! Он забыл заблокировать сознание, и она успела туда проникнуть! Гарри тут же поставил щит, пытаясь не думать о том, что с ним сделает Северус за подобную оплошность.
Впрочем, Северусу вряд ли предоставится шанс выбрать наказание, верно? Это сделает Беллатрикс или сам Волдеморт. Если Гарри срочно не придумает, как выбраться из этой переделки...
Впрочем, Беллатрикс, похоже, не была блестящим легилиментом. Потому что не отреагировала на имя Волдеморта. Однако ведьма, бесспорно, владела этим искусством достаточно, чтобы нащупать выставленный юношей щит.
– Ах, так это он тебя натаскал? – пробормотала она, поглаживая ногтями его щеку. Первое касание было нежным. Второе – болезненным. В третий раз Гарри почувствовал, как ее ногти оставляют на лице глубокие царапины.
Впрочем, после длительного Cruciatus’а казалось, что кожу сдирают у кого-то другого. Боль ощущалась словно издалека, хотя, будь у Гарри желание, он смог бы детально описать происходящее.
Желания не было.
– Отвечай! – прошипела Беллатрикс. – Грязный предатель со своей гребаной окклюменцией обманом втерся в доверие к Темному Лорду, не так ли?
– Откуда я знаю! – истерично воскликнул Гарри, поспешно продолжая, в надежде убедить ведьму. – Послушайте, мне ничего такого неизвестно! Я совсем его не знаю, то есть для меня он просто учитель!
Беллатрикс мягко рассмеялась, не сводя с Гарри пронзительного взгляда.
– Да неужели? Скажи, а волосы Дамблдора тебе тоже хочется пропустить сквозь пальцы, а?
О Мерлин, ну почему он сразу не прибег к окклюменции? И Cruciatus тут вовсе не оправдание.
– Ну да, я о нем фантазирую, – краснея, пробубнил Гарри, отчаянно пытаясь убедить ведьму. И даже попробовал вспомнить отвращение, которое когда-то вызывали в нем прикосновения Северуса. Странно, с каким трудом приходили прежние ощущения – ведь сейчас столько всего изменилось. – Фантазирую, понятно? Он... ну, не знаю. Меня притягивает, что ли. Но это просто фантазии! Я никогда ничего с ним не делал! Он же мерзкий Упивающийся!
Казалось, женщина не заметила оскорбления. Или же ей было наплевать.
