Нетерпеливо фыркнув, Беллатрикс резко толкнула его на кровать. Теперь Гарри был прижат к ней полностью – с головы до пят, в какой-то неловкой – скрюченной – позе, которая, очевидно, не подошла Беллатрикс. Чары клейкости слегка ослабли. Беллатрикс не теряла времени. Она перевернула его на спину и выпрямила ему ноги.
Когда зад коснулся покрывала, Гарри ослепило от невыносимой боли. В буквальном смысле. Голова закружилась, и показалось, что вот-вот стошнит. Он даже хотел этого. Возможно, он захлебнется, и все наконец будет позади.
Но тогда магический мир лишится своего героя…
Беллатрикс, поддернув мантию до колен, оседлала его, устроившись на бедрах. Дополнительное давление на истерзанные, кровоточащие ягодицы отозвалось в горле кислотной волной, ошпарив уже давно ободранные криками ткани.
На сей раз ведьма улыбнулась с явной издевкой.
– Не стану же я пачкать тело о твой жалкий член-полукровку. Однако я решила, что настало время развязать тебе язык, – ее голос понизился на октаву, она наклонилась и, опершись на одну ладонь, принялась другой рукой расстегивать Гарри рубашку, методично вынимая пуговицы из петель, обнажая слегка загорелую кожу и продолжая говорить. – Почему-то мне кажется, что тебе не по вкусу увечья. Тебе не понравилась метка, оставленная Темным Лордом. Предупреждаю, моя понравится тебе еще меньше.
Взгляд Гарри наполнился ужасом, хотя он не совсем понимал, что именно собиралась сделать ведьма. Но у него возникло неприятное предчувствие. Мерзкое предчувствие.
– Я обрежу тебе соски, – небрежно, словно о поездке в Париж, объявила Беллатрикс. – А затем – яйца, одно за другим. Ну, а если не сработает и это, то тогда – член. Впрочем, уверена, что до этого не дойдет – ты заговоришь гораздо раньше.
Взяв свой хлыст, она пристально на него взглянула и без слов превратила в кинжал с шестидюймовым клинком.
– Откуда начнем? – задумчиво размышляла она. – Ну, для пробы... Чтобы привлечь твое внимание, да? О! Придумала.
Она без предупреждения нагнулась и полоснула кинжалом по его лицу – от скулы до подбородка.
Гарри завыл.
– О да, достаточно острый, – зубы Беллатрикс блеснули в тусклом свете лампы. – Все еще уверен, что тебе нечего сказать?
Гарри прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы не закричать, и тут же пожалел об этом. Движение заново отозвалось на раненой стороне лица обжигающей вспышкой боли.
– Ах да. Ты же у нас упрямый.
Беллатрикс чуть сменила позицию, затем нагнулась, приставив лезвие к левому соску юноши.
В голове Гарри вспыхнул фейерверк. Этот сосок предназначен Северусу, его метке. Беллатрикс Лестранж больше не угрожала одному только Гарри Поттеру – она подвергала риску сам Cambiare Podentes. Гарри не мог позволить себя кастрировать! Ему нужно пройти ритуал. Во время которого он обязан кончить. Трижды.
Это будет означать конец всему. Это все равно что преподнести весь мир Волдеморту на блюдце с золотой каемочкой.
Это убьет всех, чья судьба ему небезразлична.
– НЕТ! – закричал он. Внутри него что-то разорвалось. Гарри рванулся вперед одним мощным движением. Невидимые путы тянули его вниз, пытаясь припечатать к кровати, но он резко дернулся и почувствовал, как они лопнули.
Выбивая из рук Беллатрикс кинжал, он ударил её по запястью с такой силой, что мог сломать его. Она открыла рот, но вместо крика раздалось бульканье, потому что руки Гарри уже схватили ее за тонкую, хрупкую шею и исступленно сжимали.
Глаза ведьмы широко распахнулись, тело билось, как рыба, выброшенная на берег, а руки пытались вцепиться в Гарри. Но сам Гарри ничего этого не чувствовал. Все его внимание сосредоточилось на Беллатрикс, на том, как под давлением его пальцев убывала ее жизненная сила. О да, Гарри ее ненавидел. Будь у него сейчас палочка, он смог бы сотворить превосходный Cruciatus, но нет, он ее ни за что не отпустит, даже для этого.
Он будет душить ее до тех пор, пока она не испустит дух, пока ее выпученные глаза не остекленеют, а руки-ноги не прекратят биться в воздухе.
Она заплатит. За Сириуса. За Тауэрский мост. За то, что делала с Гарри в этой самой комнате, за то, что позволила делать другим.
Сейчас она заплатит за все.
И Гарри не ослаблял хватку до тех пор, пока ведьма не заплатила.
Какое-то время Гарри неподвижно посидел на кровати, не спуская глаз с тела Беллатрикс Лестранж. Руки по-прежнему сжимали ее горло. Но женщина больше не шевелилась, не сопротивлялась, вообще никак не реагировала на его смертельную хватку.
Гарри резко оттолкнул тело и отшатнулся. Его руки дрожали – он ее убил. Убил ее. Конечно, он ненавидел Беллатрикс, желал ей смерти, хотел ее прикончить… И все же казалось немыслимым: он убил ее, она мертва.
Зубы выбивали дробь, желудок скрутило.
Он ее убил. Он – убийца. Так, как обещало пророчество. Убийца или жертва…
