Он взял член Северуса в рот, окружив головку влажным теплом, и провел языком вдоль уздечки. Снейпу нравилось это, Гарри знал. Это всегда приносило плоды в виде мелкой дрожи, начинавшейся в ногах мужчины и пробегавшей по всему его телу. А когда Гарри напрягал язык и толкался кончиком в уздечку, вот так, и щекотал, да, так, ему иногда удавалось заставить Северуса издать такой звук, словно тот изо всех сил сдерживался, чтобы не застонать.
Юноша хотел, чтобы его любовник стонал. Или лучше вскрикивал. Или даже лепетал что-то неразборчивое, как сам Гарри, когда Северус сосал его член, удерживая на самом краю оргазма, и Гарри казалось, что он умрет, если не кончит прямо сейчас. Он хотел услышать, как Северус теряет контроль, хотел так сильно — это было его самым страстным желанием. Гарри взял член еще глубже в рот, настолько, насколько мог. Не то чтобы это было по-настоящему глубоко. Он не понимал, как Северус умудрялся заглатывать его член, не давясь и не забрызгивая слюной все вокруг. Понятно, что у Гарри пенис был короче, но все же...
«Практика, — подумал Гарри и внутренне улыбнулся. — Если я буду тренироваться, у меня станет получаться лучше, так что...»
Он начал двигать головой вперед и назад, принимая Северуса до самого горла и практически полностью выпуская наружу. Как он мог думать, что у члена окажется неприятный вкус, когда на самом деле это было так вкусно?! По крайней мере, с Северусом. Гарри не мог судить больше ни о чьих членах, но это его не волновало. Его маленькое... увлечение Брайерсоном сейчас казалось смехотворным. Зачем терять время на фантазии о нем, если Северус всегда рядом — протяни руку и возьми!
Так что да, Гарри нравилось то, что у него было, и вкус, и все остальное. Особенно вкус. Обычно у Северуса был мускусный запах. Опьяняющий. Насыщенный. Гарри обожал его. У минета в душе, как выяснилось, были свои недостатки. Вероятно, зельевар только что вымыл пенис и мошонку, и сейчас у него был чистый, свежий вкус, практически вкус обыкновенной воды. В этом не было ничего страшного, но Гарри не хватало мускусного аромата.
Желая заполучить еще больше Северуса, больше этого особенного, только ему присущего аромата, Гарри напряг язык и надавил на щель на кончике члена.
Бедра мужчины дернулись вверх, пальцы заскользили по гладким стенам душа в попытке уцепиться за что-нибудь.
— В кровать...
Да, Гарри вымок с головы до ног, но подчинился вовсе не поэтому. В действительности ему хотелось закончить начатое здесь же, в душе, хотя бы потому, что раньше он никогда такого не делал. И плевать, что колени уже начали болеть.
Но нет... Северус сказал в постель, и внезапно Гарри захотелось проверить, насколько послушание может помочь дальнейшему скрещению их сил. После той опьяняющей скорости, которую ему удалось развить на метле, Гарри не терпелось сделать что-нибудь еще — что угодно — для того, чтобы продолжить процесс.
— Ага, в кровать, — согласился он, неуклюже поднимаясь на ноги. Брр. Северус выключил воду, и Гарри почувствовал, что его одежда насквозь пропиталась водой, к тому же быстро остывала, и ощущение было не из приятных. Определенно не из тех, что заставляют подпрыгивать на месте в предвкушении секса, но опять же, Северус не позволил такой мелочи испортить Гарри настроение. Сильные руки с длинными пальцами уже расстегивали пуговицы, дергали вниз застежку на брюках и освобождали кожу от неприятно липнущей ткани. Что было совсем не так просто, учитывая, что Гарри все еще был в туфлях. Не говоря уж об очках, которые запотели практически сразу же, как он вошел в ванную. Он совершенно забыл о них — это и понятно, учитывая, что на какое-то время он полностью сконцентрировался на вкусе, осязании и запахах.
В итоге обнаженные, еще не высохшие после душа, они упали на кровать и, дрожа, начали судорожно закапываться в толстое одеяло. Мужчина и юноша свернулись калачиком, прижавшись друг к другу, и застыли. Но только на мгновение. Как только они немного согрелись, Северус подтолкнул Гарри в позицию, которую он назвал soixante-neuf, когда они впервые попробовали ее. Название тогда показалось Гарри необычным и экзотичным, примерно как фроттаж — он все еще не мог до конца привыкнуть к этому слову. Северус перевел его, удивившись тому, что Гарри в ответ только пожал плечами. Шестьдесят девять? Ну и что?
Юноша так и не понял названия, пока Северус не начертил в воздухе размашистую шестерку и девятку рядом с ней. Его палочка оставила в воздухе зеленоватый дымный след, а сам зельевар многозначительно взглянул на любовника.
— Ой... — Гарри ухмыльнулся. Действительно, меткое название.
— Подожди, я еще покажу тебе «семьдесят».
Гарри расплылся в улыбке, а Северус чуть ли не покатился со смеху.
— Ах, ты...! — определенно, за такое коварство следовало отплатить как минимум ударом подушкой, пусть даже в ответ Гарри получил гневный взгляд. Выражение, которое при этом появилось на лице зельевара, заставило юношу открыто расхохотаться.
