— Пожалуйста! Пожалуйста! Я тебя прошу! — Майрон пламенно потянулся к вале сложив молитвенно руки на груди. Однако Аулэ вдруг в сомнениях отстранился.
— Не спеши! Заклятие серьёзное, оно навсегда охлаждает сердце. Боюсь, что и эльфа ты после него не вспомнишь. Да и вообще больше никого не полюбишь.
Майа нервно мял бахрому на конце своего пояса. Аулэ, дабы прекратить это навязчивое судорожное движение, взял его руки в свои ладони и тёплым янтарным взглядом посмотрел прямо в его глаза:
— Я хочу чтобы ты хорошо подумал! Милый, быть может все устроится как-нибудь и все ещё будет хорошо. И все же выбор за тобой. Но помни, что я тебя никогда не оставлю, всегда буду за тебя и на твоей стороне. Я всегда буду тебя защищать. От всех!
Вдруг одна из теней, стелившаяся от угла к огненным айнур, стала будто глубже и чернее.
— Прелесть какая! — вдруг восхищённо сказал Мелькор, выйдя из тени, как по дорожке, — И я даже не про вашу сопливую драму.
Аулэ некстати вызывали сегодня утром на Таникветиль по рабочим вопросам, и он не успел сменить парадные одежды и облик. Его волосы были собраны над головой в два высоких слегка изогнутых рога, закованных на концах в золотые конусы.
С наигранным умилением темный протянул руку к этим сверкающим навершиям. Но огненный вала резко развернулся и заблестел гневно глазами. Мелькор ядовито улыбнулся:
— Причудливые штуки. Наверно они будут так очаровательно позвякивать, когда я буду трахать тебя.
Майа не веря своим ушам переводил метущийся пламенем, но уже совсем ясный взгляд с мастера на духа Тьмы. Он наконец-то понял, кого предпочёл Мелькор ему. Аулэ взвился со своего места и, весь объятый багровым пламенем, угрожающе встал перед тёмным вала:
— Мелькор! Все в курсе твоего нахальства, но всему есть предел! Я не позволю безнаказанно сыпать оскорбления, тем более на глазах моего майа! Я…
Но Мелькор только отмахнулся и примирительно подмигнул Аулэ.
— Ладно, извини, немного и правда занесло от восхищения. Тебе просто так идут эти великолепные рожки! Особенно сегодня. — Мелькор выдержал торжественную паузу. — Хочешь знать почему? Не отвечай. Помнишь, на побережье возле дворца Ульмо вы строили ту красивую скалу, как арку для входа кораблей? Летим туда, и я тебе обещаю, ты увидишь кое-что незабываемое!
Но Аулэ дурацкую затею не горел желанием поддерживать:
— Спасибо, обойдусь. Ты не видишь, у нас важный разговор! Освободи, наконец, от своего гнетущего общества!
— Да не сбежит уже никуда твой котейка. Я ему отказал, феанорову кровинушку он сам отправил далеко по лесам. А мое предложение горящее! Я тебе гарантирую, что ты спасибо скажешь и не раз!
Аулэ так шумно и гневно выдохнул, только что не струями огня, чем напомнил Мелькору его маленького, уже летающего, дракончика. Пламенный вала обернулся метеором и устремился в распахнутое большое окно, набирая скорость, но встретив в полёте чёрную стену из мглы и дыма, разбился на искры и упал на пол.
— Нет, так ты очень заметен. Руку давай и быстрее, а то пропустим все развлечение! — сказал торопливо Мелькор, поднимая его с пола, обхватил за плечо и увлёк с собой в чёрную тучу.
Они достигли указанного Мелькором места, опустились на выступ утеса и затаились в тени отвеса скалы. И вовремя! Как раз сюда же причалила лодка, с которой спрыгнул в воду на отмели по колено Ульмо. Владыка вод счастливо подхватил на руки Йаванну и понёс прильнувшую к его груди валие к берегу, взметая сапогами облака хрустальных брызгов.
— Я ждал тебя целую вечность! Останься со мной, Йаванна! — жадно целуя все ее лицо и обнаженные плечи говорил Ульмо.
Он взял Кементари за руку и повёл к скале. Той самой, с которой ее муж и Мелькор наблюдали это интересное представление. Аулэ припал на одно колено и подкрался поближе, чтобы было лучше видно проникновенную в прямом смысле сцену. И не мог сделать ни вдоха от шока и злости.
Йаванна ловким жестом расстегнула тунику и покрыла поцелуями красивые мышцы торса и груди водного валы. В жажде новых поцелуев и прикосновений они упали на песок. Захваченные истомой чувств любовники не заметили Аулэ, даже если бы он встал прямо перед ними.
Ульмо быстро обнажил желанный стан, огладил полные упругие груди, припал к каждой губами, ласково посасывая то один, то другой шарик соска, оглаживая сильными руками талию, поясницу, низ живота. Йаванна вертелась и стонала, она в нетерпении задрала свою юбку и раздвинула красивые стройные ноги, между которыми тут же оказался Ульмо, успевший стянуть сапоги и штаны. Но Кементари провела по его члену от головки до основания и обратно, и тут же направила в своё явно уже увлажнённое лоно. Будто став единым целым, они слились в умопомрачительно красивом движении, в одном протяжном ритме глубоких толчков, разделяя на двоих и негу страсти, и дыхание.
