Мир Аулэ, до того лишь слегка шатающийся, поймал сильный крен. Впервые в сердце закипела не горячая лава злости, а тягучая смрадная смола. Зрачки его сузились в вертикальные линии, глаза разгорелись огнём таким горячим, что стали почти белыми. Его с ног до головы объяли всполохи чёрного пламени, источающие ярую ненависть. Он рванулся, но Мелькор схватил мастера со спины в охапку и остановил.
— Стой, безумный, месть подаётся холодной. Пошли отсюда, ты все уже видел и теперь знаешь.
Комментарий к Глава 8.
Да. Начнётся. ТРЕШ
Дождавшись, когда любовница затихла в его руках, а его собственное тело перестало сладко пульсировать в сладостном жаре, Ульмо освободил ее лоно, откинулся на песок и утащил снова в свои нежнейшие объятия, тесно прижимая к своему объятому восторгом телу.
— Йаванна, родная, теперь ты моя жена. Как же я этого ждал, день и ночь мечтая о тебе с самой первой ноты песни творения! Я клянусь, что сделаю тебя самой счастливой, я отдам тебе целый океан моей бескрайней любви!
Кементари оправила платье, подняв его снова на плечи и отряхнула с волос золотые песчинки.
— Милый, прекрасный! Я не могу уйти просто так. У меня в чертогах важные записи. Если я не приду — он мне их никогда не отдаст.
Во взгляде Ульмо заплескалась буря тревоги. Он провёл рукой по ее щекам, убирая с лица все ещё влажные прядки.
— Ты… но если он что-то заподозрит! Я боюсь за тебя. Я пойду с тобой!
— Ульмо, умоляю, нет! Так будет только хуже. — Йаванна обняла водного духа, не сдержавшись, поцеловала. А после поцелуя взглянула на небо, — Уже вечереет и гроза собирается. Нужно торопиться. Я обещаю, что я все соберу, и утром же мы снова будем вместе!
— Навсегда?
— И много дольше! — Йаванна помедлила и смело сказала то слово, которое она уже давно не произносила в адрес мужа, — любимый!
То, что Йаванна приняла за грозовую тучу, оказалось магией Мелькора. Ему пришлось развернуть крыла мглы на половину неба, чтобы удержать в клубах разгневанного Аулэ, который не послушал умного совета темного, и не собирался уходить.
Огненный вала бешено рвался тут же устроить правосудие. То, что со стороны могло показаться зарницами в темных облаках, внутри клубистой тучи было не что иное, как вспышки пламени огненного гнева, которыми пламенный пытался прорвать этот дымный кокон.
Только, когда Мелькор точно уверился, что Йаванна и Ульмо уже далеко, а Аулэ совсем выдохся, он отпустил огненного из своего плена. Они пришли на то самое место, где недавно случилась горячая сцена.
— А вот теперь давай и отомстим этим развратным паразитам, пока от них песочек не совсем остыл, м? — обратился Мелькор с традиционными шуточками к месту и чаще не к месту.
Аулэ, кажется, даже не расслышал. Огненный вала без сил привалился на большой прибрежный валун, опустив свои прекрасные каштановые рога к холодной поверхности и тяжело переводил дыхание. И стоял так добрых полчаса. А после с неимоверным усилием смог выпрямиться и чуть успокоиться, чтобы вымолвить хоть пару слов.
— Я пойду в чертоги. Я нужен Майрону. — только лишь и сказал дух огня.
— Опять этот Майрон, заноза в заднице! Я скоро буду ревновать тебя к твоему таракашке. Ты с ним, случайно, не трахаешься?
— Не смей даже думать такое про него! — Аулэ из последних сил попытался полыхнуть гневом на такое предположение, порочащее его милого, светлого и чистого майа. Но огня у него уже не было. Поэтому вала просто сердито кинул Мелькору уничтожительный взгляд золотистых глаз. Темный с неискренней жалостью на него поглядел и сказал:
— Конечно, не буду. Мне больше нравится представлять тебя, скачущего на моем члене. Ладно. Иди, так и быть. Быстрее сходишь, быстрее ко мне прибежишь. И не задерживайся, я полечу открывать вино.
Аулэ полетел в свои чертоги. Но он не пошёл в свои покои, где его все также же очень ждал майа. Огненный отправился прямиком в палаты жены. Кементари еще не вернулась с романтической прогулки. Аулэ не стал зажигать огонь. А притаился и стал выжидать.
И вскоре в комнату быстро зашла Йаванна. Она тут же закрыла за собой двери на ключ, зажгла одну единственную свечу. В ее тусклом свете валие стала тревожно и торопливо вытаскивать из стола свои книги и тетради с записями. Она несколько раз осмотрела все своё богатство, расстроено заломила руки, видно, так и не найдя необходимое.
Вдруг она увидела, что из темноты за ней наблюдают немигающие горящие очи. И взгляд этот прожигал до самых костей. Аулэ открыто, словно по натянутой струне, вышел из темноты, тяжело посмотрел исподлобья на жену. В руках его была толстая тетрадь в зелёном переплете. Он кинул ее под ноги жене и сказал:
— Я все про тебя знаю. Про тебя. Про Ульмо. Все знаю.
В душе владычицы природы все перевернулось верх дном от привычного страха перед супругом.
«Бывшим супругом», — напомнила себе валие. Напоенная счастьем и любовью Кементари почувствовала, что к ней вернулась вся мощь ее айнурского духа, она была сейчас отважна и прекрасна, словно буйство заросшего сада, очаровательного в своей распущенной смелости.
