Но вместе с тем нолдо снова, как и всегда, не может отвести взгляда от этого айну. Что за сила держит его на месте? Почему его душа до сих пор всецело принадлежит предателю, который и сам не знает, верно, чего хочет. Он уходил во тьму и пустоту, где оказалось, что его никто и не ждёт. Он уже получил наказание. Простить? Нет! Он его все же предал, его и даже Аулэ. Кто вообще придумал эту любовь?
Мгновения между ними превращались в слёзы раскаяния, упавшие из глаз майа, в прозрачный лёд на сердце эльфа. Разве можно вернуть время обратно? Да и нужно ли? Ведь все будет уже не так. С привкусом горечи и страхом столкнуться с предательством снова. Нужно пересилить себя, отвернуться. Ещё лучше — вообще гордо уйти, срочно, пока ещё он может, прекратить разговор.
Но сердце отбивает неровный быстрый ритм, а глаза щиплет тёплой влагой, что вдруг растапливает кромку льда: «Уходил. Но вернулся!» И все остальное кажется уже неважным пережитком.
Келебримбор вдруг ощутил, что готов снова его коснуться. Он убрал золотистую, всегда выбивающуюся прядку, таким привычно-добрым жестом и незаметно сам для себя стал поглаживать пальцами щеку майа. Они все смотрели друг на друга, словно пытаясь по глазам прочитать мысли, ловили в обоюдном дыхании ответ на единственный вопрос:
«Ты все еще любишь меня?»
Ещё полшага друг к другу, и их губы встретились внезапно мягко и плавно. Майрон провёл ласковой рукой по груди эльфа, осторожно обнял его за шею, а ладони Тьелпэ заскользили по спине, бокам и ниже. Майрон распознал эти прикосновениями: «Доверчиво и тепло… как раньше».
Они долго стояли в этом единении. Старший мастер этого цеха Курумо ошарашено распахнул золотые глаза, и остальные мастера удивленно на них смотрели. Но, не найдя ответа, как лучше поступить и что сказать этим сумасшедшим, решившим внезапно целоваться прямо посреди рабочего дня у всех на глазах, вернулись к своим делам.
— Ты все ещё хочешь свадьбы? Аулэ разрешил… — спросил Майрон тихим, полным обожания, голосом.
Эльф отстранился. И болезненно свёл к переносице гордые брови. Майа снова увидел в глазах любимого тень снега.
— Я не знаю, Майрон. Не знаю. Наверное, нам необходимо время, чтобы решить. Чтобы не было так спонтанно, как там, в покоях Аулэ. Наверно, нам стоит начать сначала.
— Конечно! — майя положил руки на грудь нолдо, но тот быстро, хотя и неохотно, снял их со своего тела.
Тьелпэ опустил голову и выражение его лица теперь нельзя было прочитать за ворохом длинных темных прядок. Но златоокий все равно ощущал ауру щемящей горькой нежности, той, которую чувствовал и он сам.
— Нет. Я не про это. Нам надо снова начать с дружбы.
Майрон отошёл на пару шагов и расстроенно прошептал:
— Ну что же. Мне нет здесь ответного хода. Это итак самое мягкое наказание за мои проступки.
И тут грусть оставила его прекрасный лик. Глаза майа заблестели хитринкой, он улыбнулся так же нежно и невинно, как в первый день их знакомства, и сказал:
— Хочешь быть в моей бригаде, друг мой?
Келебримбор тоже радостно улыбнулся, и они вместе стали собирать его чертежи и инструменты, чтобы вернуть на своё законное место в уютном уголке, что дальше всех от двери в цеху старшего мастера Майрона.
***Аулэ нашёл духа хаоса в покоях, где он блаженно разлёгся на неубранном ложе и попивал вино прямо из тонкого горлышка высокого стеклянно-зеленого кувшина.
Пламенный дух остановился на пороге, от промокших темно-коричневых одежд поднимался белый пар и струились набирающие силу новые язычки огня.
«Словно уголёк только что вырвался из костра», — подумал темный вала, а вслух лениво произнес:
— Тебя пока дождёшься, я уже второй кувшин допил. Но у меня всегда полон погреб новых. Так что давай снимай свои мокрые тряпки и садись. — Мелькор призывно похлопал рукой рядом с собой по смятой простыне. — Помянем и проводим в небытие твою счастливую семейную жизнь. Ты ж пришел плакаться мне на тяжелую позорную судьбу отвергнутого муженька?
— Потом как-нибудь всплакну. Мелькор, помоги мне! — Ауле поднял на темного духа красновато-золотистые очи. — Ульмо сильнее меня, я не справлюсь с ним один!{?}[Считается, что Аулэ по силе и могуществу третий вала после Манвэ и Ульмо. Ну а Мелькор, конечн, вне конкуренции))]
— Ооо! Даже так! — такого не ожидал и сам Мелькор. Он даже заинтриговано приподнялся на локте с постели. — Ну что же. Я всегда готов повеселиться, миленький. А уж если мой драгоценный сам просит… Только у всего есть цена.
— Говори!
— Все та же.
— Хорошо, обещаю! Но сначала отомщу! — сказал дух пламени тоном существа, полностью владеющего ситуацией. Как ему казалось.
Мелькор вдруг резко сбросил маску беззаботной расслабленности и подскочил. В этот момент Аулэ понял, что вся эта леность напоказ и усмешки, словно располагающие к дружеской лёгкой беседе, это все — обманный манёвр. Темный изначально, как только увидел гостя, уже был сосредоточен, словно затаившейся зверь, готовый к прыжку. Подтверждение не заставило себя ждать. Дух Тьмы, скрипнув блеснувшими в темноте клыками, схватил его за руку и рванул на себя.
