Аулэ, прикрыв глаза, держал в руках припавшего к его груди майа, вслушиваясь в удары его сердца, предчувствующие счастье. Вала явственно знал, что все сработало как было должно. Майрон теперь снова прежний, горячий и золотой.
Долго ли коротко они сидели так, заворожённые этим пламенеющим восторгом, может вечность, может минуту. Наконец, майа встал и прижал руки к груди, в которой снова раскаленно билось объятое любовью сердце. Он взглядом, полным света и огня, что был красноречивее сотен слов, поблагодарил мастера. Затем тихо вышел в двери, унося за собой и всю весну, все пламя да тепло.
А великой мастер, оставшись в одиночестве, замёрз до самого края души. Он внутренним взором посмотрел на зеркало своей огненной феа. И ужаснулся. Новые трещины все появлялись, с каждой секундой больше и больше, расползались неровной паучьей сетью. То, на чем ещё едва держались эти куски, с отвратительным перезвоном лопнуло и рухнуло в ледяную бездну.
Varta. Предательство.
Он неимоверными усилиями уберёг майа от падения и гибели. Теперь у Майрона есть шанс все исправить. А у Аулэ такой попытки уже нет. Измена Йаванны и ее чудовищное наказание — проклятие, не подлежащее прощению и исцелению. Несмываемое, как смрадная смола, горькое, как запоздалое раскаяние, холодное и острое, словно чёрный лёд.
Предательство, что змеей обвилось вокруг сердца жаля и жаля, не насытилось страданиями и болью виновницы. Оно требует, неутолимо жаждет, полного отмщения.
«Чёрный лёд».
За окном, в которое с разбега бросился Аулэ, начался ливень. Огненный понёсся среди туч и струй к чертогам Мелькора.
***Оставив покои мастера, Майрон почувствовал себя возрождённый из пепла и праха. Снова полным сил и огня. Хоть Аулэ и настоятельно советовал не возобновлять работу в мастерских до полного восстановления, майа всё-таки сразу же пошёл в цех, надеясь, что труд поможет быстрее вернуться к нормальной жизни.
Враньё! Какая может быть нормальная, да и вообще жизнь, если в ней не будет Тьелпэ?! И шёл он кузню только, чтобы увидеть его.
Достигнув цели, майа огляделся, но за рабочим местом возлюбленного, самом дальнем от входа, расположился по-хозяйски какой-то незнакомый эльда.
— Где Келебримбор? — остановил Майрон проходившего мимо майа из своей бригады.
— Ты не знал? Он же ушёл к Курумо. Я думал, что он сообщил тебе.
Коллега, наблюдая за смятением Майрона, тут же придумал, как облегчить себе работу:
— Ты к ним в цех? Возьми планы.
По дороге в соседний цех вся душа майа сжалась в игольчатый комок. Он боялся непонимания, боялся неузнавания. Но, зайдя к соседям, среди всех многочисленных работников тут же увидел стройную легкую фигурку и родные ласковые очи, полные печали.
«Он красивый, даже когда грустит».
Тут только Майрон и понял. Вот она, любовь! Никуда не исчезла. Майа обрадовался, не глядя отдал кому-то чертежи, ускорил шаг, почти побежал.
«Никто в целом Эа не заменит мне свет этих глаз. Наше пламя сильнее всех заклятий!»
Шёпотом коснулся разума обрывок фразы голосом мастера Аулэ «да, родной, думай, прошу, именно так».
— Здравствуй, Тьелпэ. — задыхаясь и счастливо улыбаясь собственным умозаключениям, сказал майа. Но в ответ услышал слова резкие и отчуждённые.
— Тебе что-то нужно?
— Конечно! Твоё прощение. И ты.
— Будем считать, что я тебя простил. Забудем.
Золотые очи вспыхнули надеждой. Но она тут же угасла в холоде следующей фразы.
— И попрощаемся на этой ровной ноте.
Пламенный майа будто с разбега влетел в стекло из снега.
«Я не смогу без него!»
Сдаваться и покоряться судьбе никогда не было в привычках огненных айнур. И Майрон решительно возразил:
— Я пришел за твоим прощением и без него не уйду. Мастер Аулэ сумел погасить дурман противоречащую здравому рассудку страсти. Он разорвал колдовскую цепь. Но я должен был потерять абсолютно все чувства! А теперь я точно знаю, что люблю тебя, как и всегда любил. Прости меня, Тьелпэ!
— Но темный вала все равно своего добьётся. Даже если придётся ждать вечность. Он всегда добивается своих целей. Однажды и Владыка Аулэ не успеет вытащить тебя из его постели, чего уж про меня говорить, — с тем же отчуждением проговорил нолдо.
Майрон пропустил это восклицание в молчании, как пропустил и несколько ударов сердца, ранение на котором закровоточило.
— Этого не будет. Я не нужен ему. Точнее ему нужен не я.
— Почему тогда все это случилось?
— Я получил эту страсть через одно его прикосновение… может для забавы ради, а может он и правда вначале хотел, чтобы я принадлежал ему… Но его планы, видно, изменились. — Майрон добавил ещё тише. — Ему нужен сам Аулэ.
Келебримбора эта тайна, неслыханно поразила, но и чуть успокоила. Огненный вала, и говорить нечего, сможет легко разрушить все тёмные соблазны. И снова волна острой боли: «А мой любимый не смог».
Эльф надеялся, что это разочарование погасит в нем все чувства, что он забудет их первый поцелуй, забудет и последний. А со временем Майрон покинет и его незабвенные светлые сны, где они все ещё рядом.
