— По стенам кормушек доски прибиты слишком высоко — это будет мешать нормальной кормежке. Следовало бы спустить пониже да получше остругать… Матки непременно обдерут себе губы и десны и жевать потом не смогут.
— Вот тебе и Темирболот! — воскликнул Акмат, довольный, что его бывший ученик так хорошо знает дело, и в глубине души опять досадуя на свою неосведомленность.
— А еще что ты заметил? — спросил Кенешбек уже менее бодрым тоном. Он был сконфужен: ждал от Темирболота бурной радости и восторгов, а молодой джигит был спокоен, деловит — и ничего больше!
— Стены следовало бы еще постругать, — продолжал высказывать свои соображения Темирболот. — О шершавые стены овцы всю шерсть обдерут… Кроме того, я посоветовал бы для ягнят выделить особые кормушки — двух, я думаю, будет достаточно. Да, еще надо не забыть! Следует на мельнице размолоть помельче центнер соли… Вот теперь, кажется, все. Остальное станет яснее потом…
Акмат и Жанаргюл были очень горды Темирболотом, они опять пожалели, что так мало знают колхозное хозяйство. Оба внутренне искали себе оправдания и не находили.
Закаленное на морозе лицо Кенешбека побагровело, на лбу, несмотря на холод, выступил пот. Ему и в голову не приходило, что Темирболот, молодой еще чабан, сможет найти какие-нибудь упущения. Если же недоделки какие и есть, думал он, их можно будет исправить в дальнейшем.
Он изо всех сил старался скрыть смущение, помолчал, снял шапку, вытер пот со лба. Никак не мог подобрать слов, чтобы подостойнее ответить Темирболоту. Хотел было уязвить: «А что, дедушка, ты знаешь обо всем этом с самого детства?», но не решился. Ведь всем было известно, что Темирболот действительно много знает, горячо относится к своей работе, советуется с опытными чабанами, читает много книг по животноводству.
Однако раздражение против молодого всезнайки не проходило. Можно сказать так: «Чудак человек! Зачем размалывать столько соли на мельнице? Не блины ли хочешь своим овцам из соли печь?!» Кенешбек опять удержался, боясь, что Темирболот найдет ответ и поставит его, знаменитого председателя колхоза, в неудобное положение. Что поделаешь? Привык Аманов, что работники из района ни разу не обнаружили в колхозе, где он был председателем, существенных недостатков. Наоборот, ему постоянно приходилось слышать на собраниях: «Берите пример с товарища Аманова», «В искусных руках и кривое дерево будет полезным — так и у Кенешбека!», «В колхозе под руководством Аманова кипит работа…»
Молчание затягивалось.
А Кенешбек уже не думал о том, как бы половчее осадить Темирболота, он огорчался по другому поводу. «Да, да, — размышлял он, — все старался не зазнаваться, не заноситься, а оказывается, и зазнался и занесся…»
И, взвесив все, Кенешбек спокойно произнес:
— Обещаю, к твоему приезду все будет в порядке, джигит.
…Председатель колхоза разрешил Лизе поехать в сырты повидаться с матерью, а ее подруге Джаркын — проведать сестру.
Как только стало рассветать, Сергей усадил в кузов еще с вечера загруженной машины обеих девушек и Темирболота.
— Папа, ты нас что-то уж очень рано поднял, — сказала Лиза, сверху глядя на отца.
— Лучше быть на морозе днем, чем ночью, говорит народный опыт, — усмехнулся Сергей в заиндевевшие рыжие усы. — День короткий, а путь длинный! Вдруг придется где-нибудь остановиться: пурга поднимется или баллон лопнет. Тогда нам несдобровать. А боишься мороза, сиди спокойно дома!
— Нет, папа, я поеду! — испуганно возразила Лиза.
— Лучше оставайся, замерзнешь, — улыбаясь, посоветовала Джаркын.
Лизу почему-то слегка задели слова Джаркын. Ей почудился в них какой-то скрытый смысл. Кроме того, Лизе было неприятно, что ее подруга подсела очень близко к Темирболоту.
Поведение подруги Лизе почему-то не нравилось, а внимание Джаркын к Темирболоту вызвало боль в сердце. Вдруг Лизе почудилось, что у нее отнимают самого близкого человека. Девушка решила пойти на хитрость.
— Темиш, я боюсь сидеть с краю, может, возьмете меня в середину? — попросила она нерешительно.
Джаркын на слова Лизы, казалось, не обратила внимания, а Темирболоту они пришлись по душе. Близкое соседство Джаркын Темирболота и так стесняло, а она еще схватила его за руку! К тому же в голосе Лизы прозвучала, как ему показалось, просьба о защите и помощи, и Темирболот почувствовал себя мужественным и крепким, обязанным оказать поддержку.
— И правда, почему ты села с краю? — тихо спросил он и, не договорив, вскочил на ноги, почти приподнял Лизу и передвинул на свое место. Рядом с Лизой ему сразу стало как-то удобнее и теплее.
Лиза с облегчением вздохнула. Ей было приятно, что Темирболот сам перенес ее, тронули мягкость и нежность молодого джигита.
Она прижалась щекой к плечу Темирболота, как бы пряча лицо от резкого ветра, и ощутила во всем теле покой и тепло.
После сенокоса Лиза впервые видела Темирболота. При встрече они спокойно поздоровались, пожали руки друг другу.
Они не стали много говорить, не делились новостями и впечатлениями. Встретились так, будто видятся каждый день. Они не были похожи ни на старых школьных друзей, ни на влюбленных.