А как много думал один о другом все это время! Но они не считали возможным сейчас, при свидании, раскрывать сокровенное. Молодыми, нежными и честными сердцами они тянулись друг к другу, но оба проявляли сдержанность, стыдясь на людях показать свои чувства.
У Джаркын был другой характер.
В аиле все чаще и чаще говорили, что Темирболот на сыртах проявил удивительное геройство. «Архаров он гоняет, как овец своей отары. Однажды пошел поохотиться за диким козлом и помог пограничникам поймать злоумышленника».
Когда вести о подвиге Темирболота дошли до Джаркын, она почувствовала, что влюблена в молодого джигита.
«Темирболот и мальчишкой был очень умный, — говорила себе девушка. — А теперь стал отличным охотником, бесстрашным храбрецом. И работает он хорошо. Слышно, что отара его одна из лучших в колхозе… Если председатель где-нибудь выступает, то из двух слов одно обязательно о Темирболоте. Да и тетя Айкан — хороший человек. Если бы молодой джигит полюбил меня!» А потом девушка уже мечтала о том, чтобы Темирболот стал ее мужем.
Джаркын искала встреч с Темирболотом, но это никак не удавалось. Когда летом она работала на маковом поле, ей сказали, что Темирболот спустился из сыртов на сенокос. Джаркын в эти дни часто забегала к бабушке Темирболота, но молодого джигита ни разу там не заставала.
Чабаны, приехавшие косить траву, как назло, уговорились ночевать прямо на месте. Тогда Джаркын тоже стала проситься на сенокос, но бригадир отказал ей.
Она обратилась к Кенешбеку — он тоже был против. «Оставайся у мака, — распорядился он. — На сенокосе людей и так достаточно».
Джаркын все-таки решила во что бы то ни стало встретиться с Темирболотом, но он, закончив сенокос, вместе с другими чабанами вернулся в сырты.
Вчера, услышав о приезде Темирболота из Пржевальска, она раз пять заходила к его бабушке и, наконец, застала. Но ей опять не повезло. Жанаргюл и бабушка Темирболота хлопотали в кухне, а молодой джигит вел оживленную беседу с Кенешбеком и Акматом — они о чем-то спорили, чему-то смеялись.
И тогда, убедившись, что поговорить с Темирболотом один на один ей не удастся, Джаркын попросила у Кенешбека разрешение съездить к сестре в сырты. Тот не возражал. Джаркын потолкалась в доме и вынуждена была уйти.
«Съездить к сестре» — конечно, только предлог. Джаркын мечтала по дороге откровенно поговорить с Темирболотом. И что же? Она была почти у цели, но ей неожиданно помешала Лиза.
Джаркын очень обиделась, когда Темирболот поменялся с Лизой местами, но ей стало совсем горько, когда та прижалась щекой к плечу молодого джигита.
Когда Джаркын сидела рядом с Темирболотом, в ее сердце как бы горел светлый огонек. Сейчас он потух. Возникла ноющая боль; стало холодно, в лицо подул ледяной ветер. Может быть, это от быстрого бега автомашины? Или дышит холодом белое лицо Лизы и это дыхание пронизывает Джаркын до костей?
Лиза и Темирболот время от времени обменивались словами, улыбались друг другу, и эти слова и улыбки разрывали сердце Джаркын.
Ей порою казалось, что она не выдержит этой муки. Она хотела даже выпрыгнуть из грузовика, но вовремя раздумала. Они проехали уже ущелье Турген, далеко оставив за собою село Ак-Булун. Очутиться одной вдали от человеческого жилья в такой мороз было опасно. А когда машина пойдет обратно, Джаркын не знала, может быть, только через несколько дней… Выбора не было — приходилось ехать дальше.
Воды реки Турген, тяжело дыша паром, то бурлили, как бы стремясь пробить толщу льдов, то прятались, глухо ворча, под покровом льда и снега, и этот ропот был подобен шуму работающего жернова мельницы…
Деревья, будто стыдясь, что лишились своих зеленых одежд, кутались в белые пушистые меха. Они сплошной стеной стояли вдоль дороги. Не зная, чем одарить нежданных гостей, они осыпали их колючей снежной пылью.
Мотор машины трудолюбиво гудел, то тише, то громче, как бы приговаривая: «Спешим, спешим! Стоять опасно!»
— Ой, Темиш! Какой ты фантазер и как красиво все выдумываешь! — сказала Лиза. — Джаркын, ты слышала, что сказал Темирболот? Он говорит, что эти березы, ивы, рябины летом, подобно девушкам, одеваются в зеленые шелка, а зимою — в белые, как сама красавица Ай-чурек[14]…
Джаркын притворилась, что не слышит слов Лизы. Ласкательное «Темиш» копьем вонзилось ей в сердце. Ей хотелось закричать: «Не смей разговаривать со мной! Не называй его Темиш! Он мой любимый!»
Но Джаркын промолчала. Остановила ее любовь к молодому джигиту. Она еще не могла бросить вызов бывшей подруге — Джаркын не знала, что думает и чувствует Темирболот. А пока она решила не расстраивать себя и, не желая ничего больше видеть и слышать, закуталась с головой в тулуп.
Темирболот сразу догадался, что Джаркын на что-то обиделась, но не понял, на что именно. Лиза, бросив взгляд на Темирболота, недоуменно пожала плечами — она, мол, тоже заметила недовольство Джаркын, но не знает причины.
Внезапно горы осветились лучами солнца, выглянувшего из-за высокого хребта, все вокруг засияло серебром. Грузовик поднялся на перевал Ак-Кия.
Шофер выключил мотор, машина остановилась.