Настя похлопала Машу по плечу и с интересом покрутила в руках выданный документ.
– Ну, я тебя поздравляю, – сказала она. – Со стороны выглядит красиво, конечно, но сама бы я ни за что не рискнула.
В ответ Маша лишь слабо улыбнулась.
Прихрамывая она добралась до машины и с трудом забралась на свое место.
– Что-то я не вижу на твоем лице восторга и счастья, – заметила Настя, пристегивая ремень безопасности и заводя мотор. – Не понравилось, что ли? Или не сработало?
Маша не ответила. Она, не отрываясь, смотрела, как здание аэродрома, тренажеры и вышки для парашютистов остаются позади, пока машина не вывернула на трассу и Настя не надавила на газ.
– Удивительное ощущение, – вдруг сказала Маша. – когда у тебя под ногами ничего нет. Пустота, никакой опоры, ты падаешь все ниже, ниже… Знаешь, горизонт на самом деле круглый, а на границе неба и земли – солнечная дымка. И тени… так причудливо падают тени.
Настя усмехнулась:
– Красота! Так тебе понравилось или нет? Может быть, еще раз захочешь прыгнуть?
Маша покачала головой и снова надолго замолчала.
Они ехали в плотном потоке машин. За окнами не было ничего примечательного – трасса, редкие строения, вильнувшая и ушедшая в сторону железнодорожная колея, узкие лесопосадки вдоль дороги и поросшие травой равнины.
– О чем ты думаешь? – спросила Настя.
Маша вздохнула.
– Думаю, что я разочарована в себе. Да, как-то все это жалко выглядит со стороны, разве нет? Я собой не довольна, Совсем.
– Ты слишком увлекаешься самоедством. Вот что мешает тебе просто жить и радоваться? Зачем эти крайности? Сегодня парашют, а завтра что тебе взбредет в голову? Толку-то, как вижу, нет.
– Вот именно, – поддержала ее Маша. – Толку нет. Вообще я долго думала, какой во всем этом был смысл? Какие уроки я должна была усвоить? Что в себе изменить? И пришла к выводу, что нет никакого смысла. Разве я стала другой? Поумнела или опыта набралась в чем-то? Да, нет… Это просто жизнь. День за днем. Тривиальный сюжет. Жизнь, оказывается, банальная штука, ты не замечала? И я сама как героиня нелепой истории, вроде «Ожерелья» Мопассана. Это все равно, что одолжить на один вечер драгоценное колье, а потом всю жизнь расплачиваться за его потерю. Выплатить сполна, все до последней слезы, до последней капли пота – и узнать, что утраченная драгоценность была фальшивкой.
Маша засмеялась. Настя смотрела на нее без улыбки.
– История в «Ожерелье» очень трагична.
– А, по-моему, это смешно. Глупо и смешно. Пошлая жизнь глупого человека, что может быть комичнее?
– Возможно, твой внезапный цинизм? – скривила губы Настя. – Такие рассуждения и это выражение лица совсем тебе не идут.
– Мне следовало лучше заботиться о себе. К сожалению, у меня глупое сердце и совершенно нет здравого смысла. Иногда я представлю себя сидящей за высокой стеной, в таком знаешь, индивидуальном донжоне, который защищает меня от всего, что способно задеть извне. Из этой позиции очень просто наблюдать за жизнью. Она течет мимо тебя, течет…
– Ах, вот оно что! А говоришь, уроков не извлекла. Тебя, как я посмотрю, можно поздравить. Нашла способ закрыться и взирать на все с холодным равнодушием? – Настя еще раз коротко посмотрела на задумчивую Машу, а потом заявила: – Знаешь, что детка? Твоя проблема в том, что у тебя действительно нет ни капли здравого смысла – ты даже саму себя не способна обмануть. Жалкое создание! Никогда не пойму и не приму причину твоих душевных изломов, но ты глубоко ошибаешься, полагая, что защищена в этой своей эфемерной крепости… Какая чушь! О чем ты заставляешь меня говорить? Надеюсь, это не заразно. Еще, чего доброго, заделаюсь поэтом или сентиментальным мечтателем. Вся эта образность, ты знаешь, не для меня. Но если тебе удобней справляться с пошлой жизнью, сидя в воображаемом донжоне, да бога ради! Я уж точно не стану тебе мешать. В конце концов, у каждого человека должно быть в душе тайное убежище. Да хоть меня взять. Мое убежище напоминает цветущий сад и забито очаровательными вещами. Я люблю представлять себя в кресле-качалке, греющейся на солнце, попивающей чаек из фарфоровых чашечек и погладывающей из-под широкополой шляпы на пасторальные пейзажи… Смешно? Во всяком случае, это лучше, чем прятаться за воображаемым глухим забором и бичевать свою грешную душу.
Маша молчала, не зная, что ответить, но Настя даже не обратила на это внимания. Она больше не отрывала взгляда от дороги. Ее встревоженное еще минуту назад лицо приняло привычное выражение.
– Ты нагородила больше, чем я способна переварить. Ты же знаешь, я всегда готова поговорить с тобой на любые темы, даже высокодуховного содержания – о смысле жизни, извлеченных уроках, о карме и предопределении, о поисках самоё себя, но поверь мне, все это такая дичь, в которую не стоит углубляться. Там, где другой блеснет в поверхностной интеллектуальной риторике, ты увязнешь по уши. Просто живи свою жизнь и радуйся тому, что имеешь. Ты ведь всегда находишь, за что быть благодарной.
– Ты любой пафос сведешь на нет, – проворчала Маша.
