За весь следующий день Маша и не вспомнила о вчерашнем разговоре, и лишь под вечер задумалась и мысленно махнула рукой – ну какая работа, когда с Илюшки нельзя глаз спускать? Не в меру активный, очень капризный, еще и в еде стал привередливый – не каждый прикорм ему по вкусу, накормить – целая история. Однако, когда Маша улучила минутку и села, наконец, сама поужинать, раздался телефонный звонок. Мужской голос отрекомендовался Евсеем, пиар-директором выставки фотографий Исмо Хёлттё, которая весной должна открыться в Каретном флигеле музея «РОСАRT», а спустя два месяца – в Галерее Центра современного искусства в Хельсинки. Маша несколько раз пыталась сказать, что к сожалению, не может принять предложение о сотрудничестве, но этот Евсей (что за имя такое?), словно угадав ее намерение, остановил поток слов не раньше, чем обрисовал в красках идею и значимость проекта, а закончил заверением, что Машины рекомендации и комплименты, прозвучавшие в ее адрес, извиняют его настойчивость и заставляют смиренно просить о ее помощи и поддержке. Евсей говорил свободно, легко, не подыскивая слов, у Маши даже закралась мысль – не читает ли он по написанному? Но непередаваемый напор хорошо поставленного голоса, деловой тон, причудливо окрашенный нотками почти дружеского добродушия, не давали усомниться в естественности его речи. Маша, застигнутая врасплох, упомянула было, что весьма ограничена по времени, на что получила заверение, что все детали непременно будут оговорены при личной встрече, которую, если она не против, желательно назначить на завтрашний полдень. Несколько мгновений Маша сидела ошарашенная – впервые ей выпал случай стать объектом столь наглого рекрутинга, а потом ей стало смешно, а еще больше любопытно – она решила, что должна обязательно посмотреть на этого Евсея.
Сопоставив время дневного Илюшиного сна и обязательные утренние променады Галины Николаевны, она решила, что с часа до двух можно попросить добросердечную соседку посидеть у нее и покараулить непослушного бузотера. Евсей назначил встречу в одном из новомодных и шикарных заведений в центре, но Маша, усмехаясь про себя, ответила, что может встретиться с ним где-нибудь недалеко от своего дома, поскольку в ее распоряжении будет не более часа, а припомнив, что в соседнем квартале есть кафе под названием «Чердак», назначила встречу там.
Уже поздним вечером договорившись с соседкой и уложив ребенка, она открыла шкаф и довольно долго стояла перед ним, разглядывая свой гардероб. Чутье безошибочно подсказывало, что Евсей – тот еще щеголь и наверняка явится упакованный в модные шмотки с ног до головы. Маша с грустью подумала, как давно уже у нее не было ни повода, ни желания наряжаться, но именно сейчас выглядеть бедной сироткой совсем не хотелось. Не спеша она перебрала несколько вариантов и наконец выбрала простое черное платье с длинными рукавами, раньше сидевшее слегка в обтяжку, а теперь ставшее как раз в пору. «С сапогами пойдет», – решила Маша. Ее неожиданно захватила мысль о возможности перемен. «Почему бы не поработать? – с воодушевлением думала она. – Международный проект, серьезная выставка, творческие люди…». Все это было нежданным, но возможно, таким необходимым ей делом, способным отвлечь от повседневной рутины. Утром она продолжительное время экспериментировала с волосами – заплетала, распускала, делала хвост, наконец собрала их в гульку на затылке и вдруг с каким-то новым интересом стала разглядывать свое лицо. Кажется, уже лет сто она не делала это столь пристально. Настя была права – худая, бледная, открытый лоб, слегка впалые щеки, зато глаза красивые, со спокойным, ясным взглядом, и губы – умеют улыбаться вполне приветливо. Маша удовлетворенно хмыкнула и решила для себя: «Для деловых переговоров – вполне».
В двери «Чердака» она вошла вовремя, уже задним числом подумав, что не договорилась с Евсеем о том, как они друг друга узнают. Но, едва оказавшись внутри, она сразу же увидела человека за центральным столиком у окна. Он поднял голову и, очевидно, также догадавшись, кто она, приподнялся ей навстречу и протянул для пожатия руку. Машино рукопожатие вышло робким и вялым, прежде всего от неожиданности – она не привыкла, чтобы мужчины при знакомстве жали ей руку. Он заговорил сразу же, как только она присела на деревянный стул с высокой спинкой. Пока он сыпал бисером слов, Маша изображала вежливое внимание, а на самом деле с интересом его рассматривала. Это был симпатичный мужчина лет тридцати с круглым лицом и здоровым румянцем, склонный к полноте, но удерживающий себя в форме. Очень короткие темные волосы, карие глаза за стеклами очков в тонкой черной оправе. Одет он был тоже во все черное – кашемировый свитер и узкие джинсы. На безымянном пальце левой руки красовалось гладкое серебряное кольцо. «Обручальное, что ли?» – подумала Маша.
