Неспешные прогулки с коляской давали возможность созерцать мир и даже в одиночестве не ощущать тревоги и уныния. Напротив, Маше казалось, будто заговорённые этой снежной зимой, все чувства в ее душе стихли или, может быть, застыли. Однажды она подумала, что будь мысли человека в действительности чем-то материальным, управляться с ними не составило бы труда. Их можно было бы менять, изымать и перекладывать, и мир, населенный разумными машинами, в конечном счете, не такая уж утопическая идея. Как, в самом деле, было бы удобно отключать время от времени какие-нибудь утомительные функции, присущие человеческому существу. На мгновение она представила себя роботом – безмятежным и рациональным, с четко запрограммированными задачами и целями. И довольно скоро Маша пришла к заключению, что живет с не менее четкими установками. Стоящие перед ней цели и задачи были направлены на удовлетворение самых насущных потребностей и не оставляли места бесплодным измышлениям. Она научилась высоко ценить здравомыслие, с которым теперь подходила к выполнению обязательств по отношению к ребенку и самой себе. Ежедневная рутина дел превратилась в своего рода ритуал, который упорядочивал мысли, а чувства находили выход в нежной любви к сыну, в радости от его маленьких побед и достижений.
Временами Маша ловила на себе озадаченный Настин взгляд и, угадывая сомнения подруги, улыбалась в душе. Настю почти наверняка удивляло новое Машино состояние. Спокойная, уравновешенная, с легкой улыбкой на лице, она казалась человеком, чьи мысли и чувства находятся в удивительной гармонии. И Маша нисколько не стремилась развеять сложившееся впечатление. Она находила глубокое удовлетворение в этой незатейливой игре. Ей нравилось быть открытой, общительной, вовлеченной в общие дела. Приближение Настиной свадьбы – этого эпохального события – как-то постепенно и незаметно заполнило Машины дни беспокойной суетой. Она охотно отзывалась на все, в чем ей предлагалось поучаствовать: в обсуждении церемонии и банкетного меню, выборе украшения для ресторана и переговорах с представителями различных сервисов. Однажды, прихватив с собой Илюшку, она поехала с Настей на примерку платья и потратила по меньшей мере неделю на поиск в каталогах подходящего к нему букета.
Это была жизнь в неустанном движении. С удивлением Маша иногда ловила себя на том, что ей не хватает целого дня, чтобы переделать все намеченные дела и исчерпать все беседы. Вокруг нее все время были люди. Когда она не виделась с Настей, то встречалась со знакомыми мамочками по детской площадке, частенько устраивала кулинарные посиделки с соседкой, перенимая у словоохотливой старушки секреты приготовления вкусной и здоровой пищи, ходила в людные места, вечерами долго говорила по телефону. Порой, случайно вынырнув из суетной пены дней, Маша словно глядела на себя со стороны – деятельная, открытая, легкая на подъем, неунывающая и неизменно приветливая со всеми, с кем бы ни доводилось общаться, будь то старые друзья по работе или же хмурая неулыбчивая регистраторша в детской поликлинике. Лишь иногда по утрам Маша ощущала непонятную усталость, а рассматривая себя в зеркале замечала припухшие глаза. Но какие бы сны не тревожили ее ночью, она никогда не помнила их.
Однако сегодня, в этот поздний час, душа ее была растревожена. Предстоящий день вместо волнующего ожидания сулил напряженную работу, требовал эмоционального отклика, для которого она не находила сил. Несколько раз Маша брала телефон, намереваясь написать Насте, что отказывается от этой глупой затеи со свиданием в боулинге, но так и не написала. Наконец, ей стало холодно и неуютно сидеть на жестком стуле с остывшим кофе в руках. Она оставила кружку на столе и, ни о чем больше не думая, пошла спать.
***
Рита позвонила утром и сказала, что приедет к четырем часам. На изъявления благодарности коротко ответила, что мамочки должны помогать друг другу, и добавила, что рада возможности избавится хоть ненадолго от навязчивой заботы свекрови, которая в ожидании первого внука утомила ее чрезмерным беспокойством.
– Настя посмеивается, но ничего, посмотрю я на нее, когда придет ее очередь. Кстати, они пригласили тебя на свадьбу?
– Ты думаешь, мне удастся этого избежать? – улыбнулась Маша. – Но нет, они не приглашали. Насте даже не пришло это в голову, так что красивой открытки мне не досталось.
– Вот балда! Надо будет ей сказать.
– Не переживай, это такие мелочи. Если можешь, приезжай пораньше – расскажешь, как дела, как себя чувствуешь – давно не виделись.
– Хорошо, но лучше как-нибудь потом еще встретимся – не хочу, чтобы ты опоздала на встречу с Настасьиным протеже. Она мне этого не спустит.
– Она слишком оптимистично настроена.
– А ты его уже видела? – спросила Рита. – Как он тебе?
– Ничего.
– Энтузиазма в голосе не слышно.
– Нет, правда – симпатичный молодой мужик… такой знаешь… деловой и холеный.
– О, звучит неплохо.
