– Ты насмотрелась ромкомов. Тебе все хочется каких-то волшебных превращений, – Маша усмехнулась. – В самом деле, Настя, перестань, на тебя это не похоже. Расстояние и время делают свое дело. Мне и раньше не на что было рассчитывать, а теперь… Думать об этом даже мне смешно. А тебе такие вещи говорить, – Маша покачала головой, – совсем не подходит.
Настя состроила недовольную гримаску и вздохнула:
– Замуж тебе надо.
– Сама попалась и другим желаешь?
– Тебе то уж точно!
Несколько мгновений Настя молчала, поглядывая на Машу, потом сказала:
– Слушай, помнишь нашу новогоднюю вечеринку в ирландском пабе?
– Еще бы! А что?
– Ты сказала, что тебе понравилась атмосфера и люди были приятные.
– Ну, да. Спасибо тебе за приглашение, я давно никуда не выбиралась, а ваш корпоратив пришелся очень кстати.
– Не совсем корпоротив. Тогда новый зам представлялся, двери были для всех открыты…
– Ты это к чему?
– Помнишь того парня, который нас с тобой пивом угощал?
– Твоего коллегу? Как его… Олег, кажется?
– Он о тебе периодически спрашивает.
– Да ладно? – Маша очень удивилась. – С чего вдруг?
– Видать понравилась.
– Ты шутишь?
– Нисколечко! Я такими вещами не шучу, тем более с тобой. Все думала – сказать или нет?
– Как-то неожиданно… А что он говорит?
– Наводил справки. Кто ты, с кем ты… ну, понимаешь.
Маша усмехнулась:
– И что ты ему рассказала?
– Сказала, как есть – что ты не замужем, в декрете и одна воспитываешь сына.
– Этого оказалось достаточно, чтобы он отстал?
– Поверишь, нет. Мне даже показалось, он обрадовался.
– Чему? – изумилась Маша.
– Тому, что у тебя мужика нет! Разве не понятно?
– Вот сейчас совсем не понятно. Ты что, сватаешь мне своего коллегу?
Настя изобразила равнодушную гримасу.
– Дело твое, конечно, но тебе не мешало бы проветриться. Илюше скоро два года, вот отдашь его осенью в ясли и займись уже собой, а то так за пеленками и сосками вся жизнь пройдет.
Маша засмеялась:
– Ты невозможный человек, Настя!
– А что такого? Ты не думай, я тебе абы кого предлагать не стала бы, я к нему присмотрелась и пришла к выводу, что он приличный, не дурак, не жадный и внешне вполне себе…
Маша с улыбкой качала головой.
– Он тесно сошелся с нашей компанией и на этих выходных мы все идем в боулинг. Можно пригласить близких друзей. Я пойду с Денисом и с тобой.
– Со мной?
– Конечно, ты же мой близкий друг.
– Что за фантазии, Настя! Во-первых, я не играю в боулинг, а во-вторых, с кем я оставлю ребенка?
– С Ритой. Ей самой скоро рожать, пускай репетирует. Илюшка у тебя спокойный, хлопот никаких – покормит и спать положит.
– Это тебе так кажется. Я не думаю, что это хорошая идея.
– Я уже обо всем договорилась. И с Ритой, и Олегу сказала, что ты придешь.
Настя посмотрела на Машу смело, даже с некоторым вызовом.
– Ну, хорошо, – ответила Маша, – я пойду.
Настя растерялась от неожиданности.
– В самом деле?
– Да.
***
Накануне встречи Маша не могла уснуть. Ворочалась с боку на бок, вставала, подходила к Илюше и некоторое время сидела рядом с ним, глубоко задумавшись. Наконец, спустя несколько часов выматывающей бессонницы, она поплелась на кухню, сварила кофе, устроилась за столом и долго сидела так, по привычке грея руки о горячую чашку, и смотрела в окно на освещенный тусклыми фонарями снег.
В голове почему-то крутилась глупая песенка про лето, и Маша с удивлением подумала: куда, в самом деле, умчалось это лето? Короткое и по-питерски прохладное, оно оставило по себе лишь сожаления, а впереди ждало затяжное межсезонье – не то осень, не то зима, дождливая и промозглая с почти беспросветным полумраком, гнетущим город. Впрочем, январь в этом году выдался необыкновенно снежным. Снег шел по трое суток, погребая под рыхлыми сугробами городские дороги, крыши и припаркованные автомобили. Деревья в белом мареве снегопада выглядели, как акварельные – их черные стволы и ветви под снежными шапками казались размыто-очерченными тонкой кистью художника. Небо висело низко, без какого-либо признака солнца. Даже днем плотные бледно-серые тучи, гонимые ветром, не оставляли никакой возможности увидеть хотя бы клочок небесной лазури, а вечером они наливались фиолетово-молочной тяжестью и тогда все вокруг погружалось в плотные густые сумерки, в которых мягко и бесшумно падал снег.
Тогда у нее не оставалось времени на любование такими мелочами. Лишь изредка, пробегая от метро до дома или работы, или выбираясь на короткие прогулки с Локи, Маша урывками вдыхала морозный воздух, смотрела в низкое, насыщенное красками небо, иногда смахивала горячей ладонью с ограды или со скамейки пушистый снег. Позже все было по-другому. Маша полюбила бродить по тропинкам зимнего парка, вглядываясь в умиротворяющие пейзажи. Ей нравился заснеженный город. Было что-то неизъяснимо прекрасное, почти мистическое в застывших подо льдом каналах, в покрытых снежным налетом домах, в окнах, которые днем казались до странного пустыми, а вечерами озарялись уютным теплым светом.
