Заказав еще один бокал вина для Маши, он завел необременительный разговор о пустяках, время от времени задавая какой-нибудь вопрос о ней самой. Он узнал, где она училась и о чем мечтала в детстве. О том, что ее страсть к английскому языку возникла после увиденного в юности какого-то эпичного британского сериала. О том, что больше всего ей нравятся собаки породы бордер-колли, а потому в день, когда ей подарили Локи, она чувствовала себя самой счастливой на свете. Он спрашивал о ее привычках, склонностях, симпатиях. Маша охотно рассказывала обо всем с такой радостью и увлечением, будто никогда раньше ни с кем этим в полной мере не делилась, и, поразмыслив, Олег пришел к выводу, что, возможно, так и есть. Гораздо позже, лежа на диване в гостиничном номере, он почти не смотрел на дверь комнаты, где спали Маша с ребенком. Закинув руки за голову, он глядел в четко очерченный на стене квадрат окна, за которым все еще падал снег, и, кажется, впервые, размышляя о девушке, стал тщательно продумывать свои дальнейшие действия и поступки.
Следующий день прошел, как и намечалось, в совместных прогулках. Идти с коляской по заснеженным тротуарам, еще не до конца расчищенным к утру, было непросто. Видя, какие усилия Маше иногда приходится прикладывать, Олег попросил разрешения помочь и, когда повез детскую коляску перед собой, испытал смешанные чувства. Он не мог сказать, что ему нравится этот ребенок. По большому счету ему вообще не нравились дети – непонятные, пугающие, крикливые существа, с которыми прежде ему еще не доводилось взаимодействовать. Олег приготовился терпеть неизбежное присутствие этого карапуза, предполагая, что он станет досадной помехой. Так оно и оказалось, но сейчас, разглядывая мальчишку более внимательно, Олег не ощутил отвращения. Румяные щеки, быстрые любопытные глаза, непосредственная и невероятно очаровательная улыбка. Отец пацана был явно неевропейских кровей – азиат, темноволосый и кареглазый. Такие ей нравятся?
Маша не замечала пытливого интереса своего спутника. Ни разу ей не пришло в голову присмотреться к нему внимательнее. Она наслаждалась прогулкой по прекрасному городу, в котором давно не была. Парк Монрепо с его елями, старинными постройками, живописными скалами и белыми равнинами подействовал на нее умиротворяюще. Олег видел, что щеки ее разрумянились, глаза засияли внутренним, теплым светом. Она, смеясь, бегала за сыном, играла с ним в снежки, лепила снеговика. Она тянула его за руку, увлекая на крутые подъемы, и там поворачивалась во все стороны, обозревая бескрайний снежный простор. Этим же вечером они возвращались домой, и она спокойно уснула, утомленная долгим днем, убаюканная плавным ходом автомобиля и тихой музыкой.
Последующие дни они виделись лишь урывками. Иногда Олег приезжал после работы, Маша спускалась к нему с коляской и Локи, и они гуляли по парку. Во время этих прогулок Маша замечала, что Олег чаще молчит и идет рядом, глубоко засунув руки в карманы. Иногда она незаметно разглядывала его, почти ожидая, что в какой-то момент он отвернется и уйдет, однако этого не происходило. Совместных поездок он больше не устраивал, но в выходные, за редким исключением, всегда старался появляться и несколько раз вывозил Машу в театр с неизменным ужином в конце вечера. В один из таких дней, в конце февраля, он привел ее на встречу со своими друзьями. Маша не испытывала большого желания оказаться в компании незнакомцев, где ее, несомненно, примут как подружку Олега, но Настя обронила по этому поводу нечто непринужденное, добавив, что к дружеским посиделкам не стоит относится серьезно. И Маша пошла в гости. На большой кухне за круглым столом собрались две супружеские пары, двое братьев-близнецов, один из которых пришел со своей девушкой, и двоюродная сестра Олега.
