Вопреки Машиным тревожным ожиданиям чувство неловкости быстро испарилось и уже спустя час Маша принимала участие в оживленном разговоре, получая настоящее удовольствие от прекрасной еды и хорошего вина. Невольно она заметила, что в этом тесном кругу друзей и родни, Олег держится и выглядит как-то иначе. Он казался смешливым, расслабленным и очень компанейским. Пристальный взгляд его серых глаз смягчился, лицо утратило привычную скованность и жесткость, а волосы, со смехом взъерошенные сестрой, придали ему неожиданно мальчишеский вид. Братья близнецы и один из женатых парней оказались его школьными приятелями. Очень скоро Маша поняла, что любимым занятием бывших одноклассников было подтрунивать друг над другом, из чего она узнала, что близнецы учились из рук вон плохо, однако это не помешало одному из них получить степень по искусствоведению и где-то преподавать, а второму – открыть собственное дело. Другой парень, Маша тотчас же угадала в нем самого близкого друга Олега, всегда слыл заучкой, что служило поводом для бесконечных шуток. Олегу же прилетало за толстокожесть. Машу посвятили в истории о том, как в начальной школе он отверг сразу двух девочек, питавших к нему симпатию, а также поведали почти криминальный случай на выпускном, когда обиженная подружка запустила в него бутылкой шампанского и только чудом промахнулась. Все это было рассказано с таким юмором, что Маша не могла припомнить, когда в последний раз так искренне веселилась. Она оказалась прекрасным слушателем и была от души благодарна этим милым людям за то, что саму ее не угнетают расспросами и не разглядывают излишне пристально. Выйдя на улицу, она взяла Олега под руку, и они прогулялись неспешным шагом, пройдя почти целый квартал, пока Олег не вызвал такси и не отвез ее домой.
Маша стала замечать, что привыкает к нему. Невзирая на первое впечатление, он уже не казался жестким или грубым, скорее, был подчеркнуто предупредительным и сдержанным. Однажды, когда они шли рядом, он взял ее за руку. Маша невольно удивилась этому движению – осторожному и робкому, как у школьника. Подняв на него глаза, она увидела напряженное лицо, улыбнулась и пожала его теплую крепкую ладонь. Когда он впервые поцеловал ее, со спокойным сердцем она приняла и это.
Но все чаще мысли ее улетали далеко от нового знакомого и от их странных, не до конца ясных отношений. Ее тревожили совсем другие заботы. Близилась весна, когда предсвадебная лихорадка ненадолго утихла, а Настя чуть успокоилась, и Маше стало понятно, что необходимо подумать и о себе. После достопамятного участия в русско-финской выставке новых больших проектов у нее так и не появилось. Несколько раз Евсей вдруг возникал из небытия, звонил ей и предлагал помочь кому-нибудь с переводом, но случаи эти были редки и не приносили много денег. Сам Евсей уже полгода как уехал в Москву и, судя их по последнему телефонному разговору, не собирался возвращаться. «И то верно, – думала Маша, – что ему здесь делать, на мелководье».
Между тем, ее все чаше посещала мысль о необходимости искать работу. После выхода в декрет она очень скоро обнаружила, что вдвоем с Илюшей они не смогут прожить без дополнительных заработков. К сожалению, с идеей получить лицензию экскурсовода пришлось расстаться, а попытки заниматься репетиторством принесли только негативный опыт. Долго и кропотливо изучаемые методики преподавания оказались не так-то легко применимы на практике. Во всяком случае, Маше они совершенно не подходили. Выяснилось, что ей трудно найти контакт с учеником, выстроить систему взаимоотношений и подобрать универсальный ключ, прежде всего для самой себя, к этой ответственной и нелегкой работе.
