— Друзья мои!!! — живо подхватил Миша Саенко. — Всякая попытка избежать приглашения Кузьмы Савича будет расценена этим божьим человечком как большая обида, а мной как злостное несоблюдение райских законов моих дорогих Пенатов! Вперёд, счастливчики, ура!
Николай Николаич по — дружески хлопнул отца по плечу:
— Поздравляю, свет Семёныч, иди в баню… погоди… а, где твоя Ольга свет Володимировна? Ушла и не вернулась.
Отец посмотрел на пустующее рядом место и обеспокоенно сказал:
— Действительно… ушла ведь давно…
— Я и говорю, полчаса точно прошло, так долго «пи-пи» не делают.
— Что за чёрт?.. — отец поставил стакан на землю и поднялся с бревна. — Пойду искать…
— Давай давай, — усмехнулся Николай Николаич. — Она у тебя спортсменка, того гляди переплывёт Финский залив и тю-тю.
Мужичок-истопник уже запустил колёсико по новому кругу и готовился оповестить дальнейших счастливчиков…
Отец бежал среди голых стволов мрачного леса и кричал:
— Оля! Оля! Оля!
Он слёту зацепился рукой за тонкую берёзу, рванулся по инерции своим мощным телом чуть вперёд, остановился и огляделся, тяжело дыша.
В лесу темнело быстрей и гуще, чем на открытом месте дачного участка, и заметить что-либо живое было практически невозможно. Справа — между деревьями — виднелись серые просветы совсем близкого Финского залива.
Отец секунду подумал и помчался именно туда.
— Оля! Оля! Оля!
Миновав лесной массив и выскочив на гладкий крутой берег, он вдруг увидел женскую фигуру в шагах десяти от себя, она была плотно укутана в пальто с поднятым воротником и стояла около одинокой прибрежной сосны, глядя вперёд на залив.
— Оля! Оля! Оля!
Женская фигура не шелохнулась, будто не слышала.
Подлетев к Ольге, отец обнял её за плечи, прижал к себе, поцеловал в щёку и возбуждённо спросил:
— Ты куда пропала?!. Почему не отзывалась?!. Я же кричал тебе! Что с тобой?!.
Она ответила очень тихо, а в глазах были растерянность и слёзы:
— Юрий Семёныч… Юра… тебе не кажется, что мы… заигрались?.. Мне что-то страшно…
Он уверенно ответил:
— Нет, это не мы заигрались, это жизнь нами играет! И в этом нет ничего страшного, ей видней!
— Ладно, пускай жизнь нами играет, но мы-то расслабились и поддались этой… сладкой жизни, совершенно не осознавая, что дальше будет одна горечь…
— Я прошу тебя — не напрягайся, тебе надо жить свободно и радостно!
— С кем?.. С Костиком или с его отцом?..
— Душа моя, какого ответа ты хочешь? Я ничего не знаю! Я знаю только одно: мне с тобой прекрасно!
— И я… и я… не знаю… — она подняла мокрые глаза к небу. — Боже мой, ведь самое ужасное, что мне тоже прекрасно с тобой, Юра… Юрий Семёныч…
Он жадно начал целовать её брови, глаза, нос, губы, подбородок и горячо шептал:
— Это же здорово, и пусть так будет, и не надо ничего знать, потому что именно так распорядилась жизнь, она всё так устроила!
Ольга с наслаждением подставляла лицо:
— Ты весь дрожишь… у тебя дрожат руки и губы… Юра, мы расслабились в пух и прах… а мне при этом ТАК ХОРОШО… — она отстранилась от него и добавила с испугом, — и опять ТАК СТРАШНО…
— Душа моя, уже поздно страшиться, мы с тобой кинулись в омут, мы с тобой наломали дров и обратной дороги нет, потому что омут слишком глубок, а дров наломали не одну охапку, а большую гору, и теперь надо не страшиться, а принимать всё, как есть!
— А Костик…
— Что «Костик»?!.
— Он же не поймёт…
— Конечно, не поймёт!
— А что же будет?..
— Я сейчас не хочу думать о том, что будет, и тебе не советую — очень вредно, душа моя! Лучше думай о нашей скорой поездке в Эль-Фуджейру, в этот удивительный оазис спокойствия и любви, где ты забудешь все свои дурные мысли, окунаясь в прозрачную воду Индийского океана или держа в руках сказочно — причудливый кусочек коралла!
Она прикрыла глаза и блаженно прошептала:
— Юра… я уже окунаюсь в Индийский океан… и держу в руках сказочный коралл… Боже мой…
Он нежно поцеловал её в губы и одобрительно сказал:
— Вот и молодец, умница! Ты совсем скоро увидишь новую счастливую жизнь! — потом взял её за ладонь и осторожно потянул за собой. — Пошли, душа моя, нас ждут, нехорошо!
— Подожди секунду… — остановила Ольга и показала на Финский залив. — Гляди… вон там внизу у воды… недалеко от горбатой дюны валяются три перевёрнутые лодки… они очень похожи на большие мёртвые рыбы… правда?..
Он повернулся к заливу и действительно увидел «три большие мёртвые рыбы»…
В лёгких облаках белёсого пара русской бани, натопленной Кузьмой Савичем, на широкой деревянной лавке лежал на спине распаренный и обнажённый отец, а мокрая и такая же обнажённая Ольга мерно раскачивалась над ним в сладострастных волнах любви…
Мы сидели с Майклом за детской площадкой его двора внутри страшного скелета бывшего «Москвича», у машины не было ни крыши, ни дверей, ни окон, ни багажника — одним словом торчал один металлический остов, который освещался жёлтым фонарём уличного столба.
Поздний вечерний час погрузил окрестности в глубокую темноту, сквозь которую пробивался то яркий, то тусклый свет квартир близлежащего дома.
Я только-только закончил рассказ и теперь молчал в ужасно подавленном настроении.
