— Не спорю, противно и мерзопакостно, но доказательства измены пока нет и ломать рога тому и другому пока не за что, в натуре говорю.
— Да вот они доказательства, вот, гляди, — я достал из пакета кипу петербургских фотографий и положил перед Майклом на рисунок обнажённой Ольги.
Он стал светить фонариком, внимательно рассматривать, и с каждой секундой его интерес возрастал:
— Так-так… Ну-ка, ну-ка… Полный атасс… Атасс, Костяшка… Ах, вы марьяжнички наши…
Вот отец целует Ольгу в щёку.
А вот он нежно поправляет прядь её волос.
А тут рука Ольги смело лежит на плече отца, она с явной любовью в глазах смотрит на него.
А здесь она тянет к нему губы для поцелуя.
А вот отец страстно прижимает к груди Ольгину ладонь.
А тут отец нагло обнимает Ольгу за талию, и они прижались друг к другу.
Ольга — змейка показывает язык, а он оскалился и хочет укусить.
А вот весёлая Ольга держит в руке отцовский палец и хохочет.
Отец с Ольгой стоят на фоне картины, он шепчет ей на ухо.
А здесь — целует Ольгу в мочку уха.
А тут она раздула щёки шаром и дурачится, он жмёт пальцами «шар» и смеётся.
Они снова стоят, отвернувшись спинами, их ладони скрепились «любовным замком».
А вот — улица, около здания «Дома Бажанова», отец на руках переносит Ольгу через лужу к своей машине «Land Rover», она держит огромный букет цветов, а другой рукой обнимает его за шею и нежно прикасается своей щекой к его щеке.
— «Звезда в шоке!», — сказал, наконец, Майкл. — Это же есть скандал на всю Царёву Дачу! Что ж ты сразу не засветил эти козырные цветухи? Чего молчал-то?
— Хотел постепенно: начать с рисунка, а закончить этой гадостью, чтобы нанести тебе сокрушительный удар.
— Нанёс! Точно нанёс, стратег ты мой подмастырный! Твою Бога душу! Кто снимал-то?!.
— Я.
Он удивлённо посмотрел на меня и вдруг с полным пониманием проговорил:
— Да-а-а, ты — герой! Видеть всю эту байду в нескольких шагах от себя, держаться в руках и ещё при этом снимать — знаешь, с хреновым сердечком можно и кони кинуть! Ты просто крепкий чувачёк, Костяшка! Клянусь, я бы этим двум мразотам тут же все тыквы расколол!
— У меня была другая цель — разоблачить, я же бросил все дела и сорвался в Питер, облитый грязью с головы до ног.
— Ты не только грязью облит, ты облит самым что ни на есть жидким калом, другарёк ты мой! Всё, что ты видел в Питере была огромная заморочка для твоего органона с его мельчайшими клеточками нервной системы, органон корёжился и страдал!
И Майкл очень образно показал, как несчастный организм вёл себя при этом: скрутил пальцы, тяжело повертел ими и выразил на лице невероятную боль.
— Значит, говоришь, расколол бы тыквы? — спросил я.
— Враз, там же на месте! А потом бы на Серпы скосил, отмотал бы срок за справедливое дело, вышел и начал бы новую жизнь с новой тёлкой!
— С новой тёлкой — понятно, а где взять нового отца, да и старого не воскресишь, если тыкву расколешь.
— И не надо воскрешать, это не отец, а падло батистовое!
Я обхватил голову руками и сокрушённо замотал её из стороны в сторону:
— Ах-х-х, су-ки-и! Разве фотографии не есть доказательство, Майкл?!. Глядя на них, этот рисунок определённо имеет только одну версию: он рисовал её голой!
— Да, скорей всего! Ты только мои слова по поводу «тыквы» забудь, ты спросил — я ответил, и всё! Не вздумай, сразу ходку огребёшь! Тебе что, охота нары пощупать?!.
— Да не буду я тыквы колоть, мне отрава нужна.
Майкл в упор посмотрел на меня и спросил:
— Себя что ли травануть хочешь?
— За что мне мстить самому себе?
— Ну, не скажи. Бывают случаи, что и себе мстят: за собственную неудачу, за собственную слепоту, глупость, неосторожность, доверчивость — масса всего бывает, Костяшка.
— Ладно, хватит, Майкл, у меня нервы на пределе! — завёлся я. — Ты же видел фотографии, видел этот чёртов рисунок, слышал все мои слова! Ты поможешь или нет?!.
— Тихо-тихо. Запомни, месть это — блюдо, которое надо есть холодным. Понял? Спокойней.
— Хорошо, я спокоен.
— Вот так. А теперь слушай. Можно достать на карман один супервариант очень клёвой отравы. Он прост как наша долбаная жизнь. Если мы к своему жмурному сроку идём постепенно год за годом, то он сократит его до месяца.
— Почему до месяца? Почему не сразу? Глотнули, и всё.
— Зачем «глотнули, и всё»? Пусть помучатся, постепенно врубятся, что с ними что-то не то, очко начнёт жим-жим, и пойдёт осознание всех своих грехов. Короче, если ты не рюхнешься в обратный ход и не растаешь как фуфлыжный снег на жаре, могу тебе предложить «Чай из утренней росы».
Я замер и уставился на него как заворожённый:
— Что-что?.. Что ты сказал?..
— «Чай из утренней росы». На вид обычный чай, на вкус тоже, только во сто крат лучше, ощущение свежайшего нектара чистейшей росы, а дальше идёт голимая труба: человек пьёт эту чихнарку и к концу месяца загибается в лёгких мучениях от обычной изжоги.
— А почему… «Чай из утренней росы»?..
— У него кликуха такая среди барыг. На самом деле чай отравлен, а вот клёвый запах и вкусовые ощущения делают обманку. Когда крутой кипяток заваривает этот чай — токсичные вещества набирают силу.
