И быстро исчез, а следом за ним появился с гитарой сам «Розенбаум» и восторженно прокричал:
— Ах, Серёжа! Ах, Серёжа! И где же ты прятал такое Диво?!.
С подносом шампанского к ним подлетел официант и услужливо замер.
«Розенбаум» мигом сунул Ольге бокал, взял себе другой и по-гусарски лихо предложил:
— А что, Оленька, может партиичку бильярда со мной?!.
— Сашенька, — весело ответил «нос», — а ведь Оленька уже играет партиичку, ты разве не видишь?!. — он нежно взял её под локоть и отвёл в сторону, прихватив с подноса бокал шампанского.
Вспышки фотокамеры юркого папарацци блистали снизу, сверху, справа, слева.
Ольга была на «седьмом небе», её ручка то прикрывала дрожавшие губки, то прижималась к груди, стараясь успокоить частое дыхание, она резко оглянулась на отца и помахала ему.
Он высоко и торжественно показал большой палец, а Николай Николаич, стоявший рядом с отцом, послал ей короткий воздушный поцелуй.
— Ой! — сказала счастливая Ольга. — Что вы наделали, Сергей Романыч!
— Ничего-ничего, привыкайте. Всё нормально, — спокойно ответил «нос».
— Где же нормально, Сергей Романыч? Я же не в Российской сборной.
— Значит, будете там, а мои всенародные слова по поводу Российской сборной считайте авансом, — он достал из кармана рубахи визитную карточку и протянул ей. — Здесь все телефоны, по которым меня смело можно тревожить. Вернётесь в Москву, позвоните мне первая, а я сразу позвоню Арине Бренер, главному тренеру сборной России.
— Ой… да что вы… — хитро и ловко забеспокоилась Ольга, — так неудобно вас обременять… Сергей Романыч…
«Нос» улыбнулся и разгадал её «беспокойство»:
— А вы разве обременяли? По-моему я сам предложил. Звоните-звоните. Бренер обязательно примет вас и посмотрит после моей рекомендации. Мы очень хорошие с Ариной друзья, она мне часто заказывает свои портреты, да и вообще охотно покупает мою живопись, а недавно я расписал ей потолки на даче в стиле итальянского модерна.
— Ой, это очень здорово — показаться Арине Бренер, об этом можно только мечтать, но… Сергей Романыч, вы же не видели моих выступлений, разве можно говорить с ней, не зная меня в деле? — Ольга быстро крутила в руках визитку.
— Сокровище, — «нос» приподнял свой бокал, — мне достаточно того, что я вижу вас здесь, сейчас, сию минуту. И потом… если я прошу Арину Бренер о чём-либо, она непременно выполняет, так же как и я всегда выполняю её просьбы. А вот по породу «узнать вас в деле» есть другие соображения, связанные лично с моим творчеством. Поделиться с вами?
— Конечно-конечно, делитесь.
— Я давно хочу написать большой цикл полотен под названием «Рождение грации». Название пока условное, но не в этом суть. Суть в том, что вы напрямую можете мне помочь и поучаствовать в этом проекте. Вот здесь-то я как раз и должен увидеть вас в деле, рисуя по ходу вашего выступления карандашные наброски самых эффектных моментов, а затем мы вместе с вами уже в моей мастерской создадим по этим эскизам красочные шедевры. Как вам моё предложение?
— Это настолько интересно, что хочется уже работать, Сергей Романыч. Я готова показать свои выступления, когда вы только захотите, мне это безумно интересно, — Ольга, казалось, действительно загорелась его идеей.
— А уже зате-е-ем, — интриговал «нос», — эти шедевры, вдохновлённые гибкими линиями вашего волшебного тела, покорят не только Российские, но и мировые картинные галереи. Нет, я серьёзно, у меня есть великолепные выходы на международную арену. Ну, как?
— У меня… у меня нет слов… Я всегда мечтала о таких перспективах, мечтала, чтобы их было как можно больше, с ними хочется и жить, и творить, и быть счастливой! От них же зависят успехи и в жизни, и творчестве, а в моей спортивной гимнастике без творчества нельзя!
— Какие слова! Какие эмоции! Ай-яй-яй! — с восхищением оценил «нос».
— Где и когда, Сергей Романыч?!. Я готова показать вам самые лучшие программы, рисуйте, пишите, я готова!
— А вот позвоните мне насчёт Бренер, и мы параллельно решим вопрос нашей… творческой встречи, я ведь очень часто бываю в Москве, моё Сокровище… Идёт?..
— Идёт!
Он звучно коснулся бокалом до её бокала, и торжественно раздался чистейший малиновый звон хрусталя…
Когда я поздно вечером приехал от Майкла на дачу и уже тормозил у высокого забора своего участка, то сразу заметил, как сквозь щели штакетника пробивался яркий свет из окон дома. Я прекрасно помнил, что покидая дачу четыре часа назад, мной был выключен весь свет кроме подсобного помещения, где взаперти сидела Наталья.
Я насторожился, потом выскочил из машины и подбежал к большой щели забора.
В доме горел свет на террасе, в большой комнате, а так же в коридоре второго этажа.
Где-то перекликались собаки на соседних дачах, и доносилось далёкое пьяное пение.
