Стараясь не шуметь, я осторожно открыл ворота, сел в машину, почти неслышно — на малом ходу — въехал на участок и остановился около гаража. Прихватив чёрный пакет с заднего сиденья, я широким шагом полетел к дому, тихо поднялся по ступенькам, прислонил ухо к двери, но не услышал не единого шороха, затем осторожно достал ключ, сунул в замочную скважину, резко щёлкнул два раза и распахнул террасу, желая застать врасплох нежданных гостей.
Но гостей не было, в глаза сразу бросилась живописная картина под названием «ОСВОБОЖДЕНИЕ ЗАКЛЮЧЁННОЙ»: в глубине моей комнаты под ярким торшером в широком удобном кресле утопала Наталья с книжкой в руке; на ней был толстый Ольгин тренировочный костюм, должно быть найденный в дачных сестринских вещах, на ногах плотно сидели шерстяные пушистые тапочки — тоже Ольгины; спокойствие и комфорт окружали Наталью, она медленно поднялась, положила книжку на журнальный стол, где дымилась чашка горячего чая, и мягким полусонным голосом сказала:
— Не удивляйся, Костик, проходи — проходи.
Я был не только удивлён, я был шокирован. Хлопнув за собой дверью и стремительно закрыв на ключ, я прокричал, буквально задыхаясь от бешенства:
— Ты… ты чего здесь?!. А ну, быстро в подсобку!
— Успокойся, — всё также мирно продолжала Наталья, — на двери твоей подсобки оторвалась задвижка, вот она, — и тут же показала, достав её из кармана.
Я подскочил к Наталье, вырвал чёртову задвижку, злобно уставился на этот кусок металла и спросил:
— Как это… «оторвалась»?!. — меня до ужаса колотило.
— А так. Когда ты уехал и оставил меня одну, я страшно обозлилась и стала сильно толкать дверь изнутри, толкала — толкала, и задвижка отвалилась. Потом я посмотрела, а в двери такие старые гнилые дырки — как же тут не отвалиться.
— Немедленно в подсобку! — грубо повторил я. — В камеру! А дверь я шкафом припру! Чего стоишь?!. Мне что — опять тебя волоком тащить?!.
— Костик, не надо меня никуда тащить, — ласково и нежно сказала Наталья, — это очень хорошо, что задвижка отвалилась, я смогла помыть полы во всём доме, пропылесосить ковры. Ты разве не видишь?
Я машинально поглядел под ноги.
— И мебель протёрла, — доложила она. — А в этой комнате кое-что переставила: маленький стол ближе к окну подвинула, чтобы днём тебе было светлей работать, большой стол — за печку, чтобы комната просторней стала, ты же любишь ходить, когда сочиняешь, а кресло с торшером — к батарее.
Я невольно осмотрелся и действительно заметил какое-то новшество, но тем ни менее грозно приказал:
— В подсобку!
— А я ещё обед приготовила, нашла в ящике картошку, свёклу, лук, капусту и куриный кубик, получился великолепный супчик, а на второе у нас с тобой — отменная солянка с сосисками, пальчики оближешь, потому что там лежат лаврушка и перчик. Вкуснятина невероятная. Ты же голодный, Костик, я щас разогрею.
— В подсобку! Сколько раз можно говорить?!. — и решительно схватил её за руки.
— Костик, подожди, послушай внимательно, — застонала она. — Не надо никаких подсобок, никаких задвижек, я никуда не собираюсь убегать, я хочу быть с тобой здесь, на даче, на природе. Хочешь, открой сейчас террасу и ты увидишь, что я шагу не ступлю отсюда. Я сидела в этом доме совершенно одна целых четыре часа и если бы хотела убежать, меня бы никакие окна не остановили, неужели ты не понимаешь этого? И дай мне мобильник, умоляю, я позвоню мамочке, в конце-то концов, она же там с ума сойдёт. Я скажу, что нахожусь на даче у подруги. Если я сейчас не позвоню в двенадцать часов ночи — мама точно позвонит в милицию.
— В камеру! — и я силой поволок Наталью в подсобку. — С твоей мамочкой я как-нибудь сам разберусь!
— Дурак! — и Наталья уцепилась ногами за притолоку двери. — Она же поднимет такую тревогу, о которой ты просто представить не можешь! Я же лучше знаю свою маму! Она же заявит, что я пропала и расскажет про тебя, потому что ты недавно ей звонил, дурачок, а значит, являешься косвенным свидетелем, и тебя начнут искать, чтобы допросить! Тебе это надо?!. Она же сообщит милиции марку твоей машины, твои телефоны, Московский и здешний адреса! Тебя вычислят как дважды два! Тебе это надо, Костик?!.
Я вдруг остановился, секунду подумал и ответил:
— Нет… мне этого не надо…
— Тогда дай мне сказать маме несколько слов и успокоить! Ты можешь сам держать телефон у моего уха, а палец на кнопке отбоя, если не доверяешь!
— Не доверяю! После твоего шантажа с видеозаписью ни в чём не доверяю! — я отпустил Наталью, но тут же крикнул. — Стоять рядом! — потом вытащил из куртки мобильник, отыскал номер, нажал на вызов и сам поднёс телефон к её уху. — Вперёд! И без глупостей!
— Алё, мамочка! — весело сказала Наталья, когда номер соединился. — Привет! Я конечно! Всё нормально! Не волнуйся!
Мой палец лежал на кнопке отбоя и был наготове.
