Мне очень понравилась последняя фраза, я допечатал её и с большим удовольствием произнёс вслух:
— «… поступок, который не укладывается ни в какие рамки преданных императорских наложниц, впрочем, как и поступок твоей мерзопакостной младшей сестры».
На столе заиграл мобильник, звонил Майкл.
— Привет, Майкл.
— Привет, Костяшка. Как дела, чувачок? — серьёзно спросил он.
— Дела идут — чай пьётся с великим удовольствием.
— Так думаешь?
— Не думаю, уверен. Я же весь остальной выбросил, а твои пачки поставил прямо на виду, на кухонный стол, наверняка давно хлещут за милую душу.
И тут Майкл выдал такое, что потрясло меня до глубины души:
— Ништяк, пусть рисуют кресты Господу Богу и радуются жизни, что их не отравили.
— Что-что?..
— Слушай, хочу своим калганом тебе в ножки стукнуть и повиниться. Совесть меня загрызла перед Костяшкой-одноклашкой, не могу молчать, обманул я тебя.
— Что случилось, ты чего несёшь?..
— Я ж тебе фуфлыжный чай подсунул, абсолютно нормальный чай из магазина, неотравленный. Усёк?
— Как?.. Зачем из магазина?.. Почему неотравленный?..
— Всё по тому же — ты что, захотел в тюрягу сесть?
Я стал заикаться:
— Ты… Ты… Ты чего сделал, бол… болтун?.. Да я с тобой… я с тобой больше…
— Погоди, Костяшка, тормози!
— Да как ты посмел?!. — закричал я. — Ты для чего мне целых два часа мозги морочил?!. «Помогу-помогу»! Может, такого чая у тебя и вовсе нет?!. Болтун!
— Ещё как есть, только не тебе с ним дело иметь, не моему Костяшке! Есть такой чай, что в раз кишки разорвёт, но ты прикинь — отравить людей, значит убить! Я же не мразот голимый, чтобы лучшего одноклашку своими руками на тюремные нары сажать! Я отлично видел твоё настроение, и просто решил подыграть, поддержать тебя что ли, уж больно сильно в тебе твоя горькая желчь бродила, ей выход был нужен, немедленный выход наружу, иначе ты с катушек слетел бы! Понял?!.
Я схватился за голову и отчаянно прошептал:
— Что же ты наделал, Майкл?!. Что ты наделал?!. Ты же ни черта не понял мою душу, моё больное сердце, мои с треском лопнувшие нервы!
— Да хорош тебе, Костяшка! Ты за это время немного поостыл, и я теперь скажу тебе откровенно: БЫВАЕТ НАМНОГО ХУЖЕ! Это не те кранты по жизни, чтобы соплями давиться! А если невмоготу — возьми и к едрене фене рвани куда-нибудь подальше, хоть заграницу, там всё сразу забудешь! И потом — писатель и злодейство… или как там… гений и злодейство — две вещи несовместны, в натуре!
— Да пошёл ты, трепач!!!
— Не гони пургу! Слушай сюда — приезжай ко мне, раздавим твой коньячок, за судьбу покалякаем!
— Да пошёл ты!!!
Я больше не стал слушать и дал отбой, швырнув мобильник на диван.
Мой кулак поднялся и сильно ударил по краю стола, экран ноутбука резко моргнул, старый большой будильник подпрыгнул, удержался и неожиданно громко зазвенел, а стрелка скакнула на 19:30…
Машина Юрия Семёныча стояла напротив ярких и блестящих рекламных окон Центрального Дома железнодорожников — чуть дальше Ярославского и Казанского вокзалов. Держа ладони на баранке руля и часто барабаня пальцами, Юрий Семёныч ждал.
Через лобовое стекло он видел большие круглые часы на фасаде здания.
Чёрная стрелка скакнула на 19: 30.
Пора! Юрий Семёныч вылез на тротуар, освещённый светом вечерних фонарей, плотней натянул кожаную кепку, поднял воротник кожаного плаща и устремил глаза к подземному переходу, внимательно следя за потоком людей.
Холодная погода конца ноября заставила прохожих одеться в зимние куртки, тёплые пальто, завязать горла шарфами и спрятать уши под шапки.
Юрий Семёныч жадно хватал острым взглядом то одно, то другое девичье лицо и наконец — то увидел.
От подземного перехода прямо к его машине спешила Наталья. На высокой стройной фигуре аккуратно сидела короткая белая курточка с голубой меховой оторочкой, на ногах были тёмные джинсы и белые полусапожки.
Нетерпеливо махнув рукой, он открыто оживился и шагнул вперёд.
Она же коротко подняла ладошку в перчатке — «вижу-вижу!».
— Ну, здравствуй, милое создание! — приветливо сказал Юрий Семёныч. — Рад! Очень рад!
— Добрый вечер. С каких это пор я стала милым созданием?
— Почему «стала»? — смело заметил он. — Для меня ты всегда была такой!
Наталья иронично хмыкнула и предупредила:
— Юрий Семёныч, у нас — двадцать минут, и я сразу бегу на электричку.
— Слышал! Слышал по телефону, хватит пугать своей противной электричкой! — он улыбнулся, открыл дверцу своей чёрной машины и предложил. — Прошу садиться!
— Боже… — хитро спохватилась Наталья, — вы же недавно с Ольгой кувырнулись на этой машине… и двух дней не прошло… Уже починили?..
— Да нет, совсем на другой, на приятельской «БМВ»! — ничуть не сконфузился Юрий Семёныч. — Мой славный приятель абсолютно не умеет водить, а берётся за руль! Прошу-прошу! — и держа Наталью под локоток, он помог ей опуститься на переднее кресло.
— Зачем же вы поехали и подвергли страшной опасности мою любимую сестру? — недовольно спросила Наталья, играя полный серьёз. — Я, гляжу, вы совсем не знаете своих приятелей.
