— Никогда не знаешь, кто чего стоит, милая Наташа! — многозначительно ответил он и добавил. — Интересно откуда такая забота о сестре? Вы, кажется, с детства не признавали друг друга и были с ней в какой-то ссоре?
Юрий Семёныч закрыл дверцу, не дождавшись ответа, и стал огибать машину, чтобы сесть с другой стороны.
Пока огибал и смотрел на неё сквозь лобовое стекло, Наталья мягко прикусила губу и с лёгкой улыбкой тоже глядела на него.
— Вот что, Наташенька! — он стремительно забрался в машину и опустился на соседнее кресло. — Я попросил тебя встретиться естественно не для того, что бы обсуждать ваши давние распри с сестрой, а для более важного вопроса! Скажу сразу и без лишних, как говорится, заездов… я приглашаю тебя ровно через полторы недели полететь со мной в Эль-Фуджейру, но не просто слетать туда и обратно, а заменить Ольгу в моём деле! — и замолчал, дав оценить безумное предложение.
Наталья осипшим голосом сказала:
— Ку… Куда-куда?..
— Ты прекрасно слышала «куда»! Я вполне серьёзно приглашаю тебя принять участие в моём перспективном заграничном бизнесе!
— Вы… вы что-то не то… вы… вы подумали… о чём сказали?..
— Я не только подумал, Наташенька! Я перестрадал, перемучился и решительно уповаю на тебя, потому что рушится моя поездка, которая может стать нашей с тобой общей! Ольга не в состоянии лететь, костыли там не нужны!
— Прекратите… Юрий Семёныч! Я сейчас выйду и… и поеду другой электричкой! — она попыталась грозно крикнуть, но получилось очень жалобно, пискляво и совсем неубедительно, потому что Эль-Фуджейра сейчас не на шутку ударила по юной ветреной голове и встала перед глазами тем далёким мерцающим идеалом, о котором она неоднократно слышала от Ольги и в тайне дико ей завидовала. — Я… я выйду и… убегу… убегу!
Юрий Семёныч развернулся всем телом и настойчиво продолжил:
— Я прошу оставить поступки глупой девчонки и войти в моё катастрофическое положение как понимающей женщине, за которую я всегда тебя принимал! Мимо нас может пройти великое дело, тебе немедленно надо броситься в омут, помочь мне и начать прекрасную заграничную жизнь! А именно… быть полной хозяйкой всех моих выставок, продвигать открытие моего Египетского офиса и моей школы Живописи и Ваяния, стать вместе со мной руководителем как того, так и другого, получать очень хорошие доллары! Чёрт возьми, кому я это всё говорю — свободной, ничем не обременённой девушке с чистой светлой умной головой! Лети! Работай! Радуйся!
Наталья дёрнулась, цапнула за ручку дверцы и начала теребить её, но дверца не поддавалась.
— А ну, откройте! — взвизгнула она. — Пустите меня!
— Да погоди, ты трезво подумай! Ведь такое счастье раз в жизни бывает, это — судьба, Наташенька!
— А ну-у-у! — она задёргалась сильней и стала колотить по стеклу кулаком.
Кое-кто из прохожих, идущих близко от машины, невольно поворачивал голову.
— Да нажми кнопку, кнопку нажми, чёрт бы вас всех побрал! — досадливо крикнул Юрий Семёныч. — Им предлагаешь великие блага, а они!
Нажав пальцем кнопку, Наталья распахнула дверцу и вылетела наружу, но бурная волна эмоций понесла ее не к вокзалу и не к подземному переходу, а кинула к стене Дома железнодорожников, где было меньше народу и бесконечной суеты. Тяжело дыша, она остановилась у рекламного окна, закрыла глаза полные слёз и подняла кверху голову.
Юрий Семёныч, зорко наблюдая за ней, твердил сам себе:
— Ничего-ничего, вернётся! Вернётся! Ничего!
— Господи, что это? — беспорядочно шептала Наталья, задавая вопросы и тут же отвечая на них. — Это слёзы? Да, слёзы. Почему? Потому что ты хочешь лететь. Хочешь? Да, хочу. О, Господи, я же — настоящая тварь. Разве я могу быть тварью? Да, можешь, потому что ты предала Костика. Почему предала? Потому что ХОЧЕШЬ, ХОЧЕШЬ, ХОЧЕШЬ ЛЕТЕТЬ. А как же Костик? Костик — писатель, он тоже обязательно улетит куда-нибудь. Костик, улети куда-нибудь, я тебя очень прошу. Господи, помоги ему куда-нибудь улететь.
Она опустила глаза с вечерних небес и метнулась обратно к машине.
Юрий Семёныч был наготове, мгновенно нагнулся к дальней дверце и открыл её — Наталья проворно забралась в кресло, плаксиво шмыгнула носом и спросила, не глядя на него:
— И как же с такой
— Прекрати, Наташенька! Кто тебе сказал?!. Я вырву язык каждому, кто повторит о тебе это гадкое слово! Для меня ты всегда была милым созданием!
Она вдруг прокричала в паническом замешательстве:
— О, Господи, Юрий Семёныч, у меня осталось пять минут до электрички!
— У тебя осталось пять минут, чтобы принять решенье: летишь или нет! От этого зависит всё — подавать мне новые документы или распрощаться раз и навсегда со своей хрустальной мечтой!
— Но Юрий Семёныч! — завопила она от нестерпимых мучений и своей глупой нерешительности. — Вы посмотрите, сколько на улице прелестных девушек, которые жаждут уехать отсюда да ещё в придачу с новоявленным бизнесменом! При чём здесь я со своей рожей?!. Я что — не вижу её в зеркало каждый божий день?!.
