На миг Говард ощутил панику, но тянулся изо всех сил обратно. Скрёб ногтями кожу, чтобы заставить проснуться. Пропустить через себя кошмар и навсегда избавиться от него.
Дышать больно, а рядом уже жадные мелкие рыбёшки с острыми зубками. Пираньи для души, изъеденной не отпущенными жертвами моря, которое отняло его родителей.
Говард умел бороться с чужими проклятиями, но не своими.
Не поддавайся страху.
Голос дяди звучал, как живой.
И Говард раскинул руки в стороны и отдался морю.
Он не сразу понял, что может снова дышать. Хрипло всасывал в себя каждый вдох, а перед глазами ещё мелькали зелёные пятна. Искореженные камни, окропленные его кровью, все покрылись трещинами и казались осколками самого страшного кошмара, загнанного в нехитрую ловушку.
То, что приходит только в снах, теперь скреблось изнутри камней.
Но больше не было слышно никаких шагов в квартире — питающийся кошмарами если и являлся до этого только на границе между явью и сном, прячась по углам днём, теперь вовсе исчез.
На следующее утро за чашкой крепкого кофе Говард позвонил Ричарду.
— Может, вернёшься в Лондон? Тут тоже найдутся приключения.
— С тобой всё в порядке?
— Нет, — честно ответил он, не таясь хотя бы перед братом. — Правда, тут опять сырые туманы.
— Проклятый Лондонский туман! Я приеду. Скоро.
И от одного простого обещания Говарда стало как-то легче. В конце концов, победить оживший кошмар не значит справиться с собственными демонами.
========== Линии и волны ==========
Комментарий к Линии и волны
Сразу скажу - осталась ещё одна часть.
Летний вечер пах клевером и стрекотал кузнечиками. Дядя Элдред устроился в плетеном кресле на веранде дома и смотрел на милую лужайку перед домом. Тёмное пиво в запотевшем стакане приятно наполняло прохладой и спокойствием, а мысли дремали и плыли — обо всём сразу и ни о чём.
Пока он не услышал топот ног, а затем громко хлопнула дверца о стену дома с потрескавшейся краской. Говард, которому было всего десять, резко остановился перед дядей и выдохнул:
— Их нет уже слишком долго!
— Они обязательно вернутся.
— Нет! Их больше нет! Я чувствую! А мне никто не верит!
Дядя Элдред качнулся всем своим весом чуть вперёд, приглядываясь к расстроенному и отчаявшемуся мальчишке. Он и сам уже начинал беспокоиться о брате с женой, которые должны были вернуться из круиза пару дней назад, а от них ни весточки, ни новостей.
— Иди-ка спать, Говард. Я попробую кое-что выяснить.
— Обещаешь, что расскажешь правду? Обещаешь?
— Конечно, малыш.
— Мне уже десять, между прочим! — и Говард резко развернулся и исчез в доме так же стремительно, как и появился.
На следующее утро после заклинания поиска пропавших людей Элдред уже не смог назвать Говарда малышом, когда грузно опустился на стул рядом с его кроватью.
Не подходило это слово к тому, кому предстояло пережить весть о смерти родителей. А ещё он боялся того, что заметил вчера в Говарде — некой силы, которая ощущалась прикосновением тёмной осенней ночи. Если у того и есть дар к чему-то потустороннему, лучше оставить его до поры-времени. Дядя Элдред боялся.
***
Когда Ричард вошёл в квартиру брата, то передёрнулся от ощущения липкой грязи, повисшей в воздухе, и болезненной тишины. Запоздало подумал, может, стоило оставить комплект ключей на дне рюкзака и для начала позвонить — ну, хотя бы написать сообщение.
Может, Говарда вообще нет дома.
Но тут Ричард различил запах свечи из кухни и намеренно громко протопал туда, как был, в тяжёлой куртке, чьи карманы звенели мелочью и стучали камушками, и рыжих ботинках в брызгах луж.
— Ну и вонь, — честно заявил он и тут же замер от ужаса.
Говард сам походил на призрака. Под глазами залегли синяки, лицо осунулось, а щеки ввалились, как после долгой болезни, а взгляд походил на тот, что бывает у загнанного зверя после дикой охоты.
На столе перед ним горела высоким пламенем какая-то травяная свеча, кажется, чтобы отпугивать злых духов, а под правой рукой стояла пепельница, полная окурков и серого пепла. Красный огонёк мерно тлел между пальцами в следах от вязи рисунков — то ли хна, то ли чернила.
Ричард опустился напротив на скрипучий стул с мягкой подушкой и негромко позвал по имени. Говард вздрогнул и уставился на него с некоторым удивлением.
— Ты приехал.
— Я всё равно был рядом. Ну, почти. Где-то в пригороде Дублина, там знакомый…. а, чёрт с ним. Ты выглядишь хреново.
— Ты помнишь смерть своего отца?
— Ты же знаешь — сердце не выдержало.
— А на самом деле?
— Он не справился с каким-то сильным мёртвым духом в проклятом доме. Но кто бы поверил в такие истории.
— Возможно, я тоже с чем-то не справился. Сначала после тех бедняг у побережья ко мне прицепился кошмарник, питающийся страхом, и нагнал ужаса. А потом это.
Говард развернул кверху ладони, и Ричарду пришлось наклониться вперёд и сощуриться, чтобы увидеть хоть что-то в свете единственной свечки.
На ладонях брата не было привычных линий жизни. Их словно стёрли наждачкой или соскребли, а вместо них нанесли новый рисунок.
