Новый, 1888 год Чайковский встретил в старинном вольном городе Любеке, который в течение долгого времени стоял во главе торгового и политического союза немецких городов, известного под названием Ганза. Он находился в каких-то пятидесяти километрах от крупного города-порта Гамбурга, в средние века также входившего в этот могущественный и влиятельный союз. Здесь в программе филармонического концерта 8 января Петр Ильич должен был дирижировать своей Струнной серенадой, темой и вариациями из Третьей сюиты и Первым фортепианным концертом, сольную партию которого подготовил юный пианист, выпускник Петербургской консерватории В. Л. Сапельников. Еще в России Петр Ильич, по собственным словам, «успел оценить его прекрасные качества». На репетициях и концерте пианист продемонстрировал «всю силу и все свойства своего громадного дарования», «был оценен по достоинству» и «принят восторженно».
«Подобно тому, как это было в Гевандхаузе, — вспоминал композитор, — я испытывал сильное волнение, отправляясь… на первую репетицию в Coventgarten — концертный зал, где происходят собрания Филармонического общества. Лица артистов в ту минуту, когда я сделал первый взмах палочкой, не выражали ничего, кроме некоторого холодного любопытства, но вскоре некоторые из них начали улыбаться, одобрительно кивать головами друг другу, как бы говоря: «а ведь этот русский медведь ничего себе», струя симпатии между мной и оркестром установилась… Дальнейшие репетиции и самый концерт были для меня лишь источником удовольствия».
Успех авторского вечера Чайковского разделил и пианист Сапельников.
— Великолепно! Невероятно! Колоссально! — восклицали ко всему привыкшие музыканты оркестра. Петр Ильич был счастлив за своего молодого соотечественника. Действительно, выступление русских музыкантов в Гамбурге заставило заговорить о них искушенных в музыке жителей этого богатого портового города. Но композитор не стал долго наслаждаться своим успехом: мысленно он был уже в Берлине, где должен был состояться его следующий авторский концерт.
Однако с Берлином были связаны тяжелые для Чайковского воспоминания. Именно здесь долгое время жил, выступал с концертами и преподавал скончавшийся три года назад скрипач И. И. Котек. Бывший ученик стал ему близким другом, и Петр Ильич, посвятивший талантливому артисту Вальс-скерцо для скрипки и фортепиано, всегда интересовался его творческими успехами. А когда Иосиф Иосифович, заболев, переехал для лечения в курортный городок Давос, Петр Ильич навещал его, стараясь утешить и поддержать молодого музыканта, обреченного в неполные тридцать лет. Поэтому находиться в Берлине было, по его признанию, «тяжело и больно». Мысли о бренности всего живого, о роковой предопределенности человеческого бытия не покидали композитора, понимавшего, что «нужно много, очень много времени, чтобы примириться с смертью молодого, полного сил и энергии, даровитого человека».
За пять дней до концерта начались репетиции с симфоническим оркестром Берлинской филармонии. Петр Ильич в работе с этим коллективом чувствовал себя заметно увереннее и потому без ложной скромности написал родным: «Я делаю большие успехи в дирижировании». Эта фраза говорила о многом: и о настойчивости в освоении новой профессии, и об увлеченности этим интересным для него делом.
Напряжение работы и грустные размышления об ушедшем из жизни друге были в значительной мере развеяны частыми встречами с Арто. Время изменило их самих и их чувства, но все же в общении их проскальзывала порой былая любовь и нежность. Возвратившись после одного из вечеров, проведенных с Дезире, взволнованный Петр Ильич записал в дневнике, что этот вечер никогда не изгладится из его памяти.
На концерте, состоявшемся 27 января, Чайковский, выйдя на сцену, сразу увидел в зале среди публики Арто. Он дирижировал в этот день с уверенностью и подъемом. Под его управлением прозвучали запечатлевшая переживания композитора в то далекое время увертюра-фантазия «Ромео и Джульетта», Первый фортепианный концерт, который «превосходно играл… и имел блестящий успех» А. И. Зилоти, интродукция и фуга из Первой сюиты, анданте из Первого квартета и увертюра «1812 год». Четыре романса были исполнены певицей Н. А. Фриде, которой аккомпанировал В. Л. Сапельников.
Утром следующего дня Петр Ильич прочитал в нескольких берлинских газетах о том, что концерт русского композитора прошел с небывалым успехом. «Полная зала, напряженное внимание и живой успех концерта… доказывают, что у нас нет недостатка в друзьях произведений русского композитора Чайковского».
Успех минувшего вечера был тем более приятен для Петра Ильича, что в этот день он снова встретился с Григом, специально приехавшим из Лейпцига, а вместе с ним и с другим своим почитателем — Гансом фон Бюловом. Но уже через день Чайковский вместе с Зилоти выехал из Германии в Чехию. Следующий его концерт должен был состояться в Праге — городе, где впервые за рубежом была поставлена на сцене его опера. Премьера «Орлеанской девы» состоялась здесь еще в 1882 году.
