Чайковский полностью

Пьеса-сказка великого английского драматурга симфонична — она словно наполнена игрой звуков, песен, вздохов, радостных и печальных. В ней слышны рев морских волн и завывания ветра, стоны бури, шепот леса, шорох шагов в зарослях или по песчаному берегу — как будто звучат голоса природы, голоса мироздания. Поэтому композитор, следуя полифонии драматурга, связал музыкальные образы сочинения в единое гармоническое целое с природой. В новом прочтении, изложенном в программе к партитуре, ее автор писал: «Море. Волшебник Просперо посылает повинующегося ему духа Ариэля произвести бурю, жертвой которой делается корабль, везущий Фернандо. Волшебный остров. Первые робкие порывы любви Миранды и Фернандо. Ариэль. Калибан. Влюбленная чета сдается торжествующему обаянию страсти. Просперо сбрасывает с себя силу волшебства и покидает остров. Море». Море композитор изобразил в двух состояниях — величественно-спокойном и бурно-неистовом. Пожалуй, симфония его учителя Антона Рубинштейна «Океан», которая так нравилась ему в студенческие годы, оказала некоторое влияние на него в выборе выразительных средств и приемов. В свою очередь Чайковский и сам предвосхитил в определенной мере появление «морского» мотива в первой части более поздней и ставшей широко известной сюиты Римского-Корсакова «Шехеразада». Новаторская тенденция сочинения, картинность образов и красочность инструментовки в соединении с выразительно льющейся мелодикой сделали это произведение исключительно популярным. Первое исполнение симфонической фантазии «Буря» состоялось в Москве в декабре 1873 года и имело триумфальный успех у публики.

Не меньший энтузиазм она вызвала и в Петербурге, особенно же радостно была встречена композиторами балакиревского кружка. Несказанно ликовал и Стасов: «Я сию секунду из залы Дворянского собрания с репетиции концерта на субботу. Играли в первый раз Вашу «Бурю». Мы сидели с Римским-Корсаковым рядом в пустой зале и вместе таяли от восторга. Что за прелесть Ваша «Буря»!!’ Что за бесподобная вещь!» Даже Кюи написал в «Санкт-Петербургских ведомостях» о несомненном таланте Чайковского и называл фантазию «хорошим, горячим, талантливым произведением, инструментированным звучно и красиво». Появились лестные рецензии и в московском «Музыкальном листке», авторы которых оценивали фантазию как сочинение интересное и талантливое. Правда, Ларош, всегда бывший принципиальным противником программного симфонизма, опубликовал в газете «Голос» критическую рецензию на эту композицию, чем сильно раздосадовал автора. Но это не очень удивило Петра Ильича, так как друзья его в своих словесных баталиях нередко избирали именно его музыку как предмет для утверждения своих противоречивых концепций в музыкальном искусстве.

В первый день ноября 1875 года в Петербурге новый концертный сезон Русского музыкального общества открывался премьерой: «Сочинение московского композитора г. Чайковского».

Сияли, переливаясь хрустальным блеском, огромные люстры зала Дворянского собрания в Петербурге. Из боковых дверей, встреченные аплодисментами, на сцену, в черных фраках, вышли музыканты оркестра и заняли места вокруг дирижерского пульта. Смолк разноголосый шум и в зале и на эстраде. Сосредоточенный и собранный, появился дирижер Э. Ф. Направник, а вместе с ним — исполнитель партии фортепьяно Г. Г. Кросс, с которым Петр Ильич учился в консерватории.

Несколько мгновений тишины… Взмах дирижерской палочки — и под сводами зала зазвучали могучие унисоны оркестра, а за ними, словно колокола, — празднично-торжественные мощные аккорды фортепиано, сразу покорившие слушателей. Первый концерт для фортепиано с оркестром Чайковского звучал на родине композитора. Большая жизнь концерта началась несколькими днями раньше: 13 октября на другом конце планеты, в далекой Америке, в городе Бостоне, Концерт был исполнен впервые. Сольную партию играл Ганс фон Бюлов, которому и посвятил по сочинение Петр Ильич.