Петр Ильич ценил Бюлова не только за высочайший профессионализм и яркую творческую одаренность, но прежде всего за саму суть его работы как дирижера, которую он видел в постижении творческого замысла и выявлении самой идеи исполняемого сочинения. «Вы великолепно передаете мою идею», — не раз говорил композитор замечательному мастеру оркестра. А через двенадцать лет после премьеры Первого фортепианного концерта заявил: «Бюлов — гениальный дирижер». Первый исполнитель Концерта Чайковского очень гордился словами русского композитора. А тогда, в 1875 году, в самом начале их творческой дружбы, посвящение себе Концерта он воспринял и как оценку своему таланту и как дружескую поддержку на трудном пути дирижера-исполнителя. С большой радостью Бюлов писал автору: «Я горжусь честью, оказанной мне, посвящением этого капитального творения, восхитительного во всех отношениях».
Вскоре «прозрение» пришло к Н. Г. Рубинштейну, и он, решительно отказавшись от первоначальной оценки, стал горячим пропагандистом сочинения в России и за ее пределами. Именно он многократно играл Концерт в Москве и Петербурге, а исполнением его в Париже в 1879 году произвел подлинную сенсацию, заставив заговорить о Чайковском всю Европу.
Известность композитора стала переходить границы его родины. О внимании к себе он узнал также из встреч с Камиллом Сен-Сансом, приехавшим на гастроли в Россию. Петр Ильич подружился с гостем, присутствовал на концерте, где звучала музыка Сен-Санса, назвав этот вечер «интереснейшим музыкальным событием», а собеседника — «славным и умным французом».
В Москве фирма П. И. Юргенсона выпустила в свет первый экземпляр Концерта. Сочинение и его автор стали приобретать всеобщую известность. Популярность Чайковского еще более увеличилась после появления в следующие годы нескольких новых произведений композитора.
Рядом с масштабными симфоническими композициями Петра Ильича небольшое произведение «Времена года» могло показаться не столь значительным. Однако этот лирический фортепианный цикл, отразивший в камерных пьесах-картинках столь дорогую автору русскую природу и душевное состояние людей в разное время года, стал известен и любим в самых широких кругах меломанов и почитателей музыкального искусства.
Это произведение Петра Ильича было создано по инициативе Н. М. Бернарда, владельца авторитетной петербургской издательской фирмы и журнала «Ну-веллист». В конце 1875 года он заказал композитору двенадцать фортепианных пьес, которые по его замыслу должны были выразить в музыке образы всех двенадцати месяцев года. Бернард сам предложил названия этих миниатюр и при издании предпослал нм стихотворные эпиграфы, которые выбрал из произведений русских поэтов.
Петр Ильич с радостью принялся за работу, которая ему явно понравилась. Сразу же он сочинил и направил заказчику две миниатюры: «У камелька» — январь и «Масленица» — февраль. Через две недели и новогоднем номере журнала «Нувеллист», вышедшем 1 января 1876 года, появилась первая миниатюра фортепианного цикла «Времена года». Каждый последующий номер ежемесячного журнала с очередной пьесой уже известного в России композитора любители музыки ожидали с большим нетерпением.
Вскоре же стали повсеместно известны и любимы проникнутые лиризмом пьесы «Подснежник» (апрель) и «Баркарола» (июнь), элегическая «Осенняя песня» (октябрь), своеобразный музыкальный символ осени, музыкальная картинка «На тройке» (ноябрь), где с удивительной глубиной выражены и национальный характер, и образ родной природы, и народный быт. Последняя пьеса, «Святки», напечатанная в журнале «Нувеллист» 1 декабря 1876 года, органично завершила цикл.
«Времена года» заняли почетное место среди таких маленьких шедевров, как циклы «Бабочки», «Детские сцены» и «Лесные сцены» Шумана, «Годы скитаний» и «Альбом путешественника» Листа, «Песни без слов» Мендельсона, «Картинки с выставки» Мусоргского.
Огромным событием в жизни Чайковского стала и работа над балетом «Лебединое озеро». Балет был заказан ему дирекцией императорских театров еще весной 1875 года. Петр Ильич принял это предложение с удовольствием, желая испытать свои силы в новом для него музыкальном жанре. Вместе с тем он, вероятно, подумывал и о том, что некоторые сохранившиеся эскизы и наброски музыкальных тем и мелодий уничтоженной романтической оперы «Ундина» достойны внимания и могут быть использованы и по-новому развиты в новом романтическом балете. Не последнюю роль здесь играли и соображения материального характера.
