Но мысль моя блуждает. Средь развалинРазвалина сама, пусть в тишинеОна о том мечтает, как печаленУдел величья падшего в стране,Что всех была славней, и в эти годы —Прекрасней всех. Она венцом природыБожественной всегда казалась мне.И в дни геройства, красоты, свободыПокорны были ей и земли все, и воды.XXVI.Монархов достоянье, люди Рима!Италия! Всего, что создаютИскусство и природа, ты – приют.Сад мира, чья краса неистребима,Ты и в своем упадке несравнима,Ты в трауре – прекрасней, в нищете —Других богаче ты невыразимо,В крушении – стоишь на высотеИ в незапятнанной сияешь чистоте.XXVII.Луна взошла, еще не ночь. ЗакатС ней делит небеса, и морем светаЗалит фриульских гор лазурный скат.[189]Чист небосвод, и радужного цветаОттенками на западе богат —Иридою он блещет. ПереходитТам в вечность. День; сиянием объят,Насупротив Дианы щит восходит,Как остров, где приют дух праведных находит.XXVIII.Одна звезда с ней блещет на просторе,Чарующем небес, но до сих порЕще струится солнечное мореИ заливает высь Ретийских гор,Как будто День и Ночь вступили в спор.Природа водворяет мир желанный;Любуясь тихой Брентой,[190] видит взор,Как роза пурпур свой благоуханныйСклоняет к ней, струи окрасив в цвет багряный.XXIX.Там лик небес далеких отраженВ чарующем разнообразье сказки:Созвездий дивный блеск, заката краски.Но вот все изменилось, горный склонПокровом бледной тени омрачен.В дне гаснут жизнь и краски, как в дельфине:В предсмертных муках отливает онЦветами всеми, краше – при кончине,Лишь миг – и тускло все, безжизненно отныне.XXX.Есть в Аркуе старинная гробница,Лауры в ней возлюбленного прах;Паломников приходит вереницаПочтить его. Он возродил в стихахЯзык родной, на иго восставая,Что внес в его отчизну варвар-враг.И лавр слезами песен обливая,Достиг он тех вершин, где – слава вековая.XXXI.И в Аркуе, где встретил он кончину,В селенье горном прах его храним,Там на закате он сходил в долинуПреклонных лет. В селе гордятся им,И предлагают осмотреть чужимГробницу, дом его. НеприхотливоИ просто все, но будучи таким,Здесь более уместно и правдиво,Чем зданья пирамид, воздвигнутых на диво.XXXII.Всех, что земного бренность сознают,Манит к себе спокойное селенье,Оно – надежд обманутых приютВ тени холмов зеленых. В отдаленьеТам в городах кипят и жизнь, и труд,Но все очарованья их напрасны,И более они не привлекутОтшельника к себе: луч солнца ясный —Вот праздник для него поистине прекрасный.XXXIII.
