В голове тихо всплыло воспоминание. Руки в крови, юбки перепачканы алым. Он притянул ее к себе, несмотря на все это кровавое безобразие.
Арти покрепче прижала к себе книгу учета.
– У Овна слишком много власти, и мы хотим это изменить, – сказала Флик и подошла к Арти.
Джин встал с другой стороны от нее. Арти видела, что он злится и обижен, что у него к ней миллион вопросов, но рядом с ним ей становилось легче.
– Это единственный способ спасти «Дрейф».
В дверь постучали.
– Войдите! – крикнул Пенн. В кабинет вошел незнакомец. – Я задержал наших незваных гостей. Не смотри на них, смотри на меня. Успокойте гостей и продолжайте празднества. – Вампир кивнул и наконец ушел, и Пенн вновь повернулся к Арти. – Вы с друзьями устроили тут настоящую суматоху.
– И значительно повысили стоимость моих работ, – отметил Маттео.
– Молчал бы лучше, – огрызнулся Джин. – Хватит притворяться одним из нас.
Маттео окинул его прохладным взглядом.
– Можно подумать, я собирался так позориться.
– Открой книгу учета, – сказал Пенн. На щеке у него залегла морщина.
Арти вынула книгу учета из твердой обложки и раскрыла ее. Внутри стояли пометки, но в основном это был реестр, где отмечался экспорт и импорт товаров. Арти перелистала книгу до страницы с закладкой. Все тот же экспорт – вновь и вновь. Некоторые товары вернулись почти сразу.
Флик заглянула через плечо Арти.
– Что такое «Корпус ОДК»? Это оружие?
У Эттении не имелось возможностей производить что-либо в большом количестве. Вот почему империя вонзала свои когти в места вроде Цейлана – ради чая и корицы, – Дживант-Гара – ради пряностей и тканей, – Кирилана – ради шелка и опиума, – и далекой Морубии – ради золота и слоновой кости. Во многих отношениях Ост-Дживантская компания была не лучше самого Овна.
– Что-то вроде того, – напряженным голосом произнес Пенн. – Если достаточно долго морить льва голодом, одолеть его не сможет никто. В моем понимании это делает его оружием – разве нет?
– Голодом? – нахмурившись, спросила Флик. – Я думала, мы обсуждаем то, что экспортирует ОДК.
Пенн потянулся за сигарой. Лицо у него было мрачное – он кивнул.
– Так и есть. ОДК экспортирует вампиров.
Флик все не могла примириться с тем, что они проникли в Атерей и потеряли одного из членов команды. А теперь с трудом переваривала мысль о том, что товар, перечисленный в той книге учета, – это вампиры. Будто их можно упаковать в ящики и отправить морем в другие страны – на кораблях компании, которой ни больше ни меньше руководит ее мать.
– Зачем? – спросил Джин и скрестил руки на груди. Флик видела, что он с трудом сдерживает эмоции.
– Если утрировать до предела – из-за нетерпимости. Необузданный страх часто перерастает в ненависть. Застичь кого-то за проступком и обвинить в этом проступке весь вид – проще простого, – ответил Пенн. – Но к чему уничтожать, если использовать его с выгодой? Отправьте голодного вампира на поле боя – сумеет ли он сделать хоть что-то, кроме как насытиться? Единственная забота в этом случае – как подавлять этот голод, поскольку вампиры нападут на любое существо, у которого есть пульс.
– Что есть чудовище, если не человек, доведенный до предела? – пробормотал Маттео.
Вид у Арти был убитый.
– Многочисленное оружие, которое ничего не стоит.
– Не сильно отличается от принудительно мобилизованных бледнолицыми дживантцев и цейланцев, которых вынуждают сражаться на стороне Эттении против их же земляков, – сказал Джин.
Пенн склонил голову набок.
– Если бы враждебность эттенийцев в адрес любого меньшинства в этой стране была сравнима с враждебностью в адрес вампиров, то да. Но это люди. А вампиры – это хищники.
– Вот, значит, почему пропадают вампиры. Такое без помощи изнутри не провернешь, – сказал Джин. – Без помощи самих вампиров.
Пенн кивнул.
– В том числе вампиров Атерея. Для большинства содействие Овну и ОДК – залог их собственной безопасности, а некоторые просто хотят разжиться деньгами. Я не могу их винить, ведь и сам потерял своих лучших вампиров.
Арти горько усмехнулась.
– Если ОДК поставляет их на поля сражений, то это само по себе выгода.
Флик села в одно из кресел возле камина, надеясь, что тепло очага отогреет ее. Как бы ни пугали ее вампиры, Флик не считала, что следует опаивать их и использовать как оружие. Даже агонизируя от голода, когда естественные вампирские инстинкты брали над ними верх – как тогда над Маттео на крыльце своего дома, – они по-прежнему осознавали свои действия. Флик попыталась представить, каково это – быть движимой ослепляющим голодом, стать узницей собственного тела и рвать на куски десятки людей.
Никто не заслуживал такой кошмарной участи.
Маттео повернулся к ней.
– Мамочка очень плохо себя ведет.
Флик вжалась в кресло. Она знала, что в ОДК не все было чисто, но подобное недопустимо. Сидя там, у камина, она чувствовала себя чайником, забытым на огне. Все внутри нее бурлило, ревело, выкипало наружу – вся ее пылкая злость.
Джин накинул свой пиджак на спинку другого кресла. Тяжело вздохнул – в этом вздохе слышалась решимость.
