Шихан откинулся на спинку стула, выковырял языком кусочек мяса, застрявший между зубами, после чего слегка кивнул. Рег и Стэн вернулись к стойке бара. Все это происходило в заведении «Тадж-Махал». На тарелке Шихана оставался большой кусок сочного стейка. Шихан подвинул тарелку в сторону Родди:
– Прошу. Собирался отдать своей суке Викки. – Он указал на жутковатого вида терьера, лежащего у его ног. – Но при вашем жалованье вам не часто выпадает такое лакомство.
– Вот уж не знал, Котелок, что вы женаты, – сказал Родди, поднял тарелку и швырнул собаке щедрую порцию хозяйского стейка. – Жена у вас просто красавица.
Терьер мигом проглотил мясо, после чего оглушительно пукнул. Сзади послышались смешки.
– Заткнитесь! – рявкнул Котелок. – Что вам надо? – спросил он, сердито глядя на Родди.
– Недавно один из ваших подручных сцепился с парнем по имени Джо Бристоу.
– Вы шутите? Только не говорите, что явились сюда из-за подравшихся щенков.
– Я пришел сюда из-за девушки – Фионы Финнеган. По словам Бристоу, ваш горилла спрашивал о ее местонахождении. Хочу знать почему.
– Не понимаю ваших речей, констебль, – тоном оскорбленного добропорядочного джентльмена ответил Котелок. – И вообще, я поражен вашей бесцеремонностью. Врываетесь сюда, портите человеку обед, да еще обвиняете его в преступлениях, которых он не совершал…
Родди вздохнул и приготовился вытерпеть обычную тираду Котелка. Тот разыгрывал неведение, невиновность, праведный гнев. Когда Котелок выдохся, Родди заговорил снова:
– Если, Котелок, вам угодно вести себя так, прекрасно. Вы знаете, я всегда верил в принцип «живи и давай жить другим». Преступник вроде вас хочет подоить другого преступника вроде Денни Куинна – меня это не касается. Пока вы не задеваете добрых, работящих людей, мне плевать на вашу грызню. Но должен вас предупредить: это может измениться. Или вы мне расскажете о том, ради чего я здесь, или ваша жизнь сильно осложнится. Выйдете утром из дому – я уже на улице. Отправитесь в паб, публичный дом, на собачьи, петушиные или крысиные бои – я опять у вас за спиной. Я прилипну к вашей заднице, как обделанная пеленка. И даже если вы попытаетесь…
– Ладно-ладно, – не выдержал Котелок. – Чертовски жаль, что Джек-потрошитель утоп. Меня больше устраивало, когда Джек гонял вас как вшей по полотенцу, а вы играли в жмурки. Вам тогда было не до меня.
– Откуда интерес к Фионе? – спросил Родди.
Котелок отхлебнул пива.
– Ваша мисс Финнеган украла пятьсот фунтов у моего партнера. Он хочет вернуть свои деньги. Шум ему не нужен. Хочет, чтобы я нашел ее и вытряс украденное.
– И кто же этот ваш партнер?
– Этого я сказать не могу. Человек серьезный. Джентльмен. Ему совсем не надо, чтобы его имя полоскали в газетах.
– Что ж, отлично, – кивнул Родди и встал. – Не хотите по-хорошему, будет так, как я сказал. Когда устанете мне врать, сообщите.
– Черт бы вас побрал, О’Мира! Вас не переиграешь! Вы хотели правду. Я сказал вам правду. И после этого вы мне не верите!
– Котелок, вы не узнаете правду, даже если она скрутит вас в бараний рог и всунет кол в задницу. Эту девчонку я знаю с рождения. Помогал ее растить. И то, что она украла пятьсот фунтов, так же вероятно, как ваше посвящение в рыцари за добрые дела. Вы у меня на заметке.
Котелок забормотал что-то насчет свободы, существующей в Англии с незапамятных времен. Никто не вправе его шпынять. Он свои права знает.
У двери Родди повернулся и сказал:
– Где бы она ни находилась, настоятельно советую забыть о ее существовании. Если с ней что-нибудь случится, я мигом приду по вашу душу.
– Как страшно! Я сам не знаю, в какую щель она спряталась! Какие еще обвинения навесите на меня, констебль? Трафальгарские бунты? Столетнюю войну?
Выйдя из «Тадж-Махала», Родди снял шлем и провел по вспотевшим волосам. Он испытывал досаду и беспокойство. Беспокойство сделалось его постоянным спутником. Разговор с Шиханом ничего не прояснил. Он по-прежнему не знал, где сейчас Фиона. Ничего, этого клопа он прижмет за всю болтовню и напрасно потраченное время. Сегодня Родди навестил Котелка в свой выходной, но в следующий раз явится к нему в служебное время.
С реки налетел холодный ветер. Родди зябко поежился. Хотелось надеяться, что Фиона сейчас не страдает от холода. Шейми тоже. Рукавицы у мальчишки совсем прохудились. Родди купил ему новые… в тот вечер, когда Фиона исчезла, оставив туманную записку. Интересно, сумеет ли он отдать Шейми эти рукавицы? Родди поднял воротник, сунул руки в карманы и зашагал домой.
Фиона опустила голову и заплакала.
Она стояла у входа на кладбище, где покоились ее отец, мать, брат и сестра. Ворота были заперты на висячий замок. Она пыталась войти. Вцепившись в прутья створки, она трясла железную раму, пока петли не заскрипели, а ее ладони не начали кровоточить. И все напрасно. Ей хотелось посидеть с близкими, рассказать о своих бедах. Она знала: покойники услышат ее, только ответить не смогут. Переведя дух, Фиона взялась за замок, колотя им по железной накладке и прогоняя слезы.
