Но однажды, устав от скаредности мужа, она купила себе новую соломенную шляпку, украшенную красными вишнями. В обновке Сара пришла домой, довольная и гордая тем, что наконец-то у нее есть новая вещь. Она уже и забыла, когда покупала что-то для себя. Но Дейви не обрадовался покупке. Шляпку он бросил в огонь, потом с размаху ударил Сару по лицу, опрокинув на пол. Прежде он никогда не поднимал на нее руку. Ни разу. Сара забилась в угол и плакала, не понимая внезапной жестокости мужа. Дейви и самому было тошно, однако прощения он не попросил. Наоборот, предостерег: если снова его ослушается, еще не так получит.
Грузчики не дураки. Если чья-то жена вдруг покупает себе модную шляпку, а дети щеголяют в новой одежде, это сразу заметят и расскажут остальным. Хотя Тиллет и другие руководители были категорически против насилия, всегда найдутся рядовые члены союза, которые, узнав о его доносах, оторвут ему руки и ноги.
Бертон вынул руку из кармана, хрустнул костяшками.
– Какова точная численность членов союза? И сколько у них денег собрано на случай забастовки?
– Точную численность назвать невозможно, – ответил Дейви, надеясь обмануть Бертона.
– А ты постарайся, мистер О’Нил. Постарайся. Иначе мой помощник заглянет к тебе домой и перережет твоей дочурке горло. Она и мяукнуть не успеет.
Дейви в очередной раз стало тошно от собственного бессилия.
– В «Ассоциации работников чайных фабрик и разнорабочих Уоппинга» состоит около восьмисот человек.
– Денег у них сколько?
– Всего ничего.
Шихан засмеялся и спросил Бертона, чего тот опасается. Затем Дейви сообщил, что в союзе портовых грузчиков состоят почти пять тысяч членов, у которых собрано три тысячи фунтов. Они обещали собратьям из Уайтчепела полную поддержку. Если начнут бастовать речные грузчики, следом работу прекратят и морские, а также матросы и перевозчики. Бертон наморщил лоб, но Шихан лишь отмахнулся:
– Чем больше, тем веселее, когда им станет нечего жрать. Трех тысяч фунтов не хватит на прокорм всех ртов по обоим берегам. Если и хватит, то ненадолго. Даже если они устроят забастовку, через два-три дня сами на пузе приползут. Как денежки на пиво закончатся, там и запал пропадет.
– Надеюсь, ты прав, мистер Шихан, – невозмутимо произнес Бертон; Дейви всегда становилось не по себе от этого спокойного, негромкого голоса. – Забастовка мне не по карману. Особенно сейчас, когда весь мой капитал в деле.
– Да не будет никакой забастовки, – сказал Шихан. – Напрасно вы беспокоитесь, хозяин. Совсем как из-за той девки Финнеган. Говорил я вам, что она исчезнет, и она исчезла. Поди, мертва уже.
Бертон полез в нагрудный карман, вытащил конверт и подал Дейви. Дейви протянул руку. Их глаза встретились, и за эти несколько секунд Дейви заметил, что глаза Бертона совершенно бесстрастны, как у акулы. Будь в них ярость, это успокоило бы Дейви. Уж лучше жгучий гнев, чем эта черная всепожирающая пустота, бездонная и пугающая.
– Слышу, как под нами скребутся речные крысы, – вдруг сказал Бертон.
– Прошу прощения, сэр, я что-то не понял, – признался Дейви, который ничего не слышал.
– Когда крысы голодны, они не брезгуют ничем. Даже человеческим телом. Ты это знал?
– Н-нет, сэр. Не знал.
– Иди домой, О’Нил, и не пускай туда крыс.
С этими словами Бертон повернулся и пошел к краю причала.
Ошеломленный Дейви посмотрел на Шихана, но тот лишь пожал плечами. Как всегда в таких случаях, Дейви вошел на темный склад и, пройдя несколько шагов, вдруг пустился бежать. Его охватила паника. В одном месте он споткнулся и чуть не упал. Достигнув выхода на улицу, Дейви обернулся, боясь увидеть за спиной Бертона с ножом и бездонными сверлящими глазами. Выбравшись наружу, он помчался по Хай-стрит. Сегодня ему было намного страшнее, чем в ту ночь, когда Бертон лишил его уха. Пожалуй, ему еще никогда не было так страшно.
– Давай, утенок, подержи руки еще немного, пока я продену их в рукава. Всего секундочку… Вот умница! – сказала Мэри, надевая на Ника чистую пижамную куртку, затем застегнула пуговицы и опустила Ника на подушки. – Очень даже хорошо! На прошлой неделе руки у тебя падали, и мне приходилось самой их держать.
– Еще через неделю я устрою забег на сто ярдов, – улыбнулся Ник. – Вот увидишь.
– В этом я сомневаюсь, но успехи у тебя налицо. Мордашка порозовела, и силенок прибавилось. Нам бы еще мяса нарастить на твои косточки. А теперь штаны снимем.
Мэри стащила с него пижамные штаны, окунула губку в теплую воду и стала мыть.
В первый раз Ник не знал, куда деться со стыда. Никто его не мыл, если не считать бабули Аллен. Но тогда он был совсем маленьким. Он пытался возражать, говоря, что сам вымоется в ванне, но Мэри и слушать не хотела. Она раздела его, поддразнивая до тех пор, пока Ник не переступил через свою стыдливость.
– Знаешь, подобную штучку я уже видела, – сказала она. – Мистер Манро, да упокоит его Господь, имел замечательное приспособление. Иначе откуда бы получился Иэн?
Вопреки смущению Ник засмеялся:
