В самом деле – почему? Родди и сам стремился забыть. Не хотелось ему видеть в кошмарных снах мертвые глаза Энни Чапман. Не хотелось просыпаться, ощущая в носу запах крови. Не хотелось слышать рыданий Фионы, когда ее убитую мать опускали в землю. Он искренне хотел поверить, что Монтегю Дрюитт – молодой стряпчий, чье тело полиция выловила из Темзы в восемьдесят восьмом, – и был Потрошителем.
– Наворотили кучу разной чепухи. Скотланд-Ярд утверждает, что Дрюитт был Потрошителем, только я никогда в это не верил, – сказал Макферсон, словно прочитав мысли Родди.
Родди выразительно посмотрел на констебля:
– Вот и я не верю. Концы не сходятся. Тот бедняга был совсем свихнутый, но он никого не убивал. Не было у него склонности к насилию. И Уайтчепела он не знал.
– Так, как знал Джек… конечно нет.
– Или знает, – тихо добавил Родди.
Это мнение они разделяли, но высказывали редко. Оба считали, что Джек просто где-то затаился до поры до времени. Каждому в течение этих лет попадались тела задушенных или зарезанных проституток, и всегда появлялся вопрос: не Джек ли руку приложил? Может, Потрошитель научился управлять своими порывами и реже поддавался им? Или освоил новые методы расправы? Начальство изо всех сил старалось замолчать эти убийства. На все предположения следовал неизменный ответ: «Дело закрыто. Потрошитель мертв».
– Пожалуй, и нам надо об этом забыть, – сказал Макферсон. – Все равно мы ничего не узнаем, согласны? Спихнуть надо это дело в архив незаконченных дел.
Родди кивнул. Незаконченные дела. Об этой стороне полицейской службы ему никто не рассказывал. Как сломить волю преступника, что делать, если один нарвался на целую шайку, – всему этому можно научиться. Но никакая выучка не сделает тебя привычным к незаконченным делам. К тупикам. К поражениям. В молодости Родди отказывался признавать существование незаконченных дел. Нужно проявить больше усердия, и тогда он раскроет каждое дело. Найдет ключ, какую-нибудь мелочь, ускользавшую от внимания, и это поможет поймать вора, растлителя малолетних, убийцу. Годы службы изменили его прежнюю точку зрения. Родди на собственном опыте убедился: порой не сыщешь ни ключей, ни зацепок. Одним преступникам помогал ум, другим просто везло. У Родди долго не было своей семьи, а когда она появилась, кое-что в его привычках тоже поменялось. Вернувшись со службы, он целовал жену, ужинал, укладывал детей спать и старался не думать, что в эту минуту где-то орудуют грабители и разгуливают убийцы, где-то избивают женщин и творят иные злодеяния. В его жизни было много учителей, но все они уступали Джеку.
– Двинусь я, – сказал Макферсон. – Пройдусь вокруг Брик-лейн. Красивое местечко. Спокойной ночи, сержант. Желаю благополучно добраться домой.
– И вам, Макферсон. Будьте осторожны.
Родди зашагал дальше на восток. Идя, он вертел в руках дубинку, глубоко погруженный в события десятилетней давности. В такие вечера, как этот, прошлое особенно напоминало о себе. Оно было таким же реальным, как булыжники под ногами, и таким же горьким, как воздух, которым он дышал. Среди бед той поры было одно светлое пятно: Фионе и Шейми удалось бежать из этого ада и в Америке у них началась совсем другая жизнь.
Совсем недавно Родди получил от Фионы письмо. Помимо рождественской открытки, она прислала три фотографии: свою, ее мужа Николаса и Шейми. Фиона превратилась в красивую женщину. Впрочем, она и девчонкой была красавицей. А Шейми уже юноша. Высокий, ладный. Родди был просто счастлив получить ее письмо. Он всегда радовался письмам и снимкам, приходившим от Фионы. Какая же она умница и как здорово устроила свою новую жизнь! Первая среди крупных торговцев чаем, и не где-нибудь, а в Америке!
Муж у нее – настоящий джентльмен. Это Родди понял сразу, увидев первый снимок Николаса. Но Фиона писала, что он к ней прекрасно относится и что она его очень любит. Глядя на счастливую, улыбающуюся Фиону, Родди пришел к выводу, что Сомс – более удачная партия для нее, чем Джо Бристоу. Вспоминая, как Джо обошелся с Фионой, Родди и сейчас иногда охватывало раздражение, но его отношение к этому парню изменилось в лучшую сторону.
Родди отчетливо помнил, как выглядел Джо, вернувшись из Нью-Йорка. Опустошенный. Казалось, у него вырвали сердце. Джо передал Родди оставшиеся четыре фунта, пообещав быстро выплатить всю сумму. С собой он привез газету с фотографией Фионы и ее мужа и подробным рассказом об обстоятельствах их свадьбы. Вид у Джо был настолько жалким, что Родди повел его в ближайший паб и угостил стаканчиком виски. Через два дня после отплытия Джо Родди получил от Фионы первое письмо, но сказать об этом парню у него не хватило духу. Впоследствии они виделись еще раза два или три, когда Джо приносил остатки долга.
