В письмах, присылаемых Фионой, она никогда не спрашивала о Джо. Родди тоже не упоминал о нем. К чему бередить старые раны? К чему ей знать про Шихана Котелка, утверждавшего, что она украла деньги Уильяма Бертона? Родди и сам удивлялся столь наглому заявлению. Узнав, куда отправилась Фиона, он перестал опасаться, что Шихан доберется до нее. Фиону Родди знал с детства и в ее честности никогда не сомневался, хотя… Если такое и случилось, Фиона решилась на воровство, побуждаемая отчаянным желанием вырваться из нищеты, беспросветности и горя. Ну и что? Для Бертона эти деньги были сущим пустяком.
В каждом письме Родди звал Фиону приехать погостить. Ему очень хотелось увидеть их с Шейми и познакомиться с ее мужем. Она вежливо отклоняла приглашения, ссылаясь на плохое здоровье Николаса, но сама постоянно звала Родди с семьей в Нью-Йорк. Он бы с удовольствием отправился, однако двухнедельное плавание было выше возможностей его желудка. Единственный раз в жизни Родди сел на корабль, когда они с Майклом и Пэдди перебирались из Дублина в Ливерпуль. Все путешествие он провел на палубе, перевешиваясь через перила. Финнеганы над ним потешались. Родди и сейчас усмехнулся, вспомнив то веселое плавание.
Пэдди… «Как же мне его недостает!» – подумал Родди. Улыбка погасла. Если бы в тот проклятый вечер Пэдди не согласился подменить ночного сторожа, события пошли бы совсем не так… Они бы и сейчас жили здесь… Пэдди, Кейт, дети. Именно этого и хотел Пэдди – иметь семью и возможность ее содержать. Совсем скромное желание. И такое понятное.
Воспоминания оборвались самым неожиданным образом: Родди едва не столкнулся с шедшей навстречу женщиной. Она брела опустив голову.
– Извиняюсь, начальник, – пробормотала она. – Не увидела вас в тумане.
Мелькнули рыжие волосы. Родди узнал женщину.
– Элис? Это ты?
– Я, – ответила она и обернулась. – А это вы, сержант? Сегодня плоховато вижу.
Родди шумно втянул воздух.
– Кто это тебя? – спросил он.
– Клиент.
– Недавно?
– Минувшим вечером.
Родди подвел ее к уличному фонарю и осмотрел лицо. Из-за двух синяков глаза Элис превратились в щелочки. В уголке одного запеклась кровь. В ноздрях – тоже. Одна щека напоминала сгнивший фрукт.
– Элис, ты знаешь этого мерзавца?
– Впервые видела, – покачала она головой. – Я бы вообще с ним не пошла, но он поманил шиллингом. Выглядел как джентльмен. А когда пришли ко мне, совсем спятил. Твердил как заведенный: «Я тебя нашел, я тебя нашел». Начал меня бить. Потом понес какую-то брехню про крыс и наставил на меня нож. Думала, сейчас окочурюсь, но все же сказала ему, что никаких крыс тут нет. Тогда он успокоился.
– Тебе бы к врачу сходить. Пусть глаза посмотрит.
– Не отказалась бы, начальник. Но у меня ни гроша. Надо будет сходить к вашему человеку возле «Колоколов». Может, даст мне пузырек за так? Хотя бы боль снять.
Родди протянул ей шестипенсовик:
– Вначале купи себе поесть.
Элис попыталась улыбнуться, но поморщилась от боли:
– Спасибо, сержант.
– Я не шучу. Тебе нужна миска горячего супа.
– Поем. Та-ра, начальник.
«Черта с два ты поешь супа! – думал Родди, глядя ей вслед. – И к аптекарю ты не пойдешь. Двинешься прямиком в „Колокола“ и все пропьешь».
Фигура Элис растворялась в тумане. Если Джек и мертв, то дух Потрошителя продолжает жить на этих убогих улицах. Дух этот живет в садисте, избившем Элис. В бармене, который увидит ее опухшие глаза и обсчитает. В подонках, что могут подстеречь ее по пути домой и обобрать дочиста. Дух Джека жил в голодных, обездоленных проститутках – всех этих Элис, Лиззи и Мэгги, мерзнувших на углах и продававших себя за четыре пенса. Джек расправлялся с проститутками, а Шихан Котелок за жалкие несколько фунтов оставил без крова сорок семей. Теперь его теснит молодой, амбициозный выскочка Сид Мэлоун, которому не терпится превзойти здешнего короля преступного мира.
Родди зябко поежился, и не только от холодного тумана. Ему вдруг захотелось поскорее оказаться в своем светлом и веселом доме. Увидеть Грейс, достающую из духовки ужин. Он свернул на север и пошел домой. Туда, где можно ненадолго отдохнуть от незаконченных дел.
Николас Сомс, самый известный нью-йоркский галерейщик и любимец здешнего общества, опирался на трость с серебряным набалдашником и с улыбкой смотрел на жену. В этом году исполнится десять лет, как они женаты. Утром она попросила его приехать и посмотреть на ее последнее приобретение. Он исполнил просьбу жены и приехал на набережную, где стояло громадное кирпичное здание фабрики «Тэс-Ти». Однако жена была так поглощена работой, что даже не заметила его появления.
– Ник, эта новая машина – просто чудо, – говорила она за завтраком. – Дух захватывает. Ты обязательно должен видеть. Приезжай после ланча. Обещай, что приедешь.
